– Он случайно, – поспешно воскликнул Кентаро, оборачиваясь. – Он просто мимо проходил.

– Давай-ка рассказывай все по порядку, – сказал Бьякуя, усаживаясь на траву и заставляя сына сесть рядом.

– Подождите меня! – Крикнула Йоруичи. – Мне же тоже интересно!

Она уже осматривала рану Кирихары. Тот скрипел зубами.

– Он сказал, там еще и яд какой-то, – сдавленно сообщил Сю.

– Ладно, не дергайся, сейчас разберемся.

Йоруичи оторвала рукав Кирихары и им перевязала рану. После непродолжительного лечения Сю сумел сесть без посторонней помощи.

– Ничего страшного, – объявила Йоруичи. – Унохана тебя мигом на ноги поставит. Ну а теперь, парень, – обернулась она к Кентаро, – рассказывай.

И Кентаро все рассказал. Он хлюпал носом, но слезы так и не полились из глаз. Он рассказал, как нашли браслет, как показали его так опрометчиво алчному незнакомцу, как, испугавшись, спрятали находку и как потом все же решили продолжать поиски. Заколебался, не зная, рассказывать ли об участии Кирихары, но тот сознался сам. Он рассказал, как принял предложение мальчишек, как на него напал неведомо кто, как Кентаро рассказал ему о кладоискателях, повинился, что так и не решился нарушить свое слово и рассказать Кучики обо всем. Бьякуя глядел на него хмуро, но претензий предъявлять не стал. Во-первых, у лейтенанта было не так уж много времени, чтобы переговорить с ним, во-вторых, он все же дал обещание, а это святое.

– А где браслет-то? – Спросила Йоруичи.

– Я его уронил, – Кентаро вскочил и закружился на месте. – А, вот он.

– Ага, так это мое, – сообщила Шихоинь, едва взглянув на находку.

– Как? – Изумился Кентаро. – Почему? Но герб…

Кирихара тоже вытаращил глаза.

– Это устаревший способ начертания герба Шихоинь, – объяснила Йоруичи. – Он использовался совсем недолго, потом его переделали в тот, что есть сейчас. Действительно, довольно мало людей сейчас знают старую форму.

– У нас, похоже, и шансов не было, – Сю попытался усмехнуться.

– Не было, не было, – «утешила» его Йоруичи. – Так что, Бьякуя, похоже, мы разобрались с этим делом. Да, Кентаро, очень тебе благодарна за возвращение семейной реликвии, – она потрепала мальчишку по макушке.

– А что это такое? – С кислым видом спросил Кентаро.

– Очень полезная штука для разведчиков. Она искажает восприятие реяцу. Противнику кажется, что ты находишься не там, где на самом деле. Очень удобно подкрадываться и нападать внезапно. Вон, тот же Сайто, заполучи он такую штуку, стал бы вовсе непобедим. Так что я очень рада, что мой браслет не попал к нему в руки. Впрочем, хватит терять время. У нас тут и раненый, и арестованные, так что мы пошли.

Йоруичи легко вскочила на ноги, подозвала Тамуру и велела ему тащить Кирихару в госпиталь, сама же взялась конвоировать свою добычу. Кладоискатели, понимая, что ничего не смогут поделать с одной безоружной женщиной, уныло поплелись в сторону расположения отрядов.

– Что ж, пойдем домой, – поднялся на ноги Бьякуя. Кентаро тяжко вздохнул и двинулся за ним.

– Пап, извини, – буркнул он, не поднимая глаз.

– Ты вел себя безрассудно, – покачал головой Бьякуя. – Но я рад, что ты, по крайней мере, держался мужественно.

– Я испугался, – шепотом признался Кентаро. Одна слезинка все-таки предательски скользнула по щеке, и он принялся яростно тереть глаза.

– Мужество заключается не в том, чтобы не испытывать страха, – заметил Бьякуя, – а в том, чтобы действовать так, будто ты его не испытываешь.

– Они эту бомбу против меня хотели, – мальчик зашмыгал носом. – Я бы от нее точно умер. Лейтенант Кирихара спас меня. Не ругай его, пап! Это я просил, чтобы он ничего не говорил. Он же мне обещал, не мог же он нарушить слово!

– Я прекрасно понимаю, что такое верность слову, – заверил его Бьякуя. – В конце концов, он тебя спас, и это вполне извиняет ваше общее безрассудство. Но я советую тебе немедленно взять себя в руки. Иначе мать заметит, и тебе придется объясняться еще и с ней.

– Ты ей не скажешь? – Мальчишка распахнул глазищи, не веря своему счастью. – Правда?

– Не стоит зря беспокоить маму. Ее спокойствие – это святое.

– Спасибо, папа! – Взвыл Кентаро, снова бросаясь на отца с объятиями.

– Я забочусь не о твоих интересах, – попытался осадить его Бьякуя. Бесполезно.

Ну как тут воспитывать из мальчишки мужчину, думал Бьякуя. Как тут проявлять твердость, когда хочется прижать к себе это хрупкое тельце и не выпускать из рук. У него душа ушла в пятки, когда он увидел нож, приставленный к горлу его сына. И пусть никто не заметил, как он был напуган, но сейчас Бьякуя не мог найти в себе душевных сил, чтоб хотя бы отругать мальчишку за такие игры. Ладно, неважно, решил он, парень и сам уже все понял.