Из маленькой комнатки, где они сидели, Крайт вышел в коридор, а оттуда на длинный балкон, тянущийся почти вдоль всей башни. Отсюда, с огромной высоты, как на ладони был виден и перевал между двумя пиками, и замок, прилепившийся к боку соседней горы, и даже море где-то вдали. Вот и выпал случай полюбоваться иной, не имперской архитектурой. Северные крепости выглядели тонкими и изящными, почти что хрупкими. Это впечатление создавалось высокими заостренными башнями. Крепостные стены здесь едва ли строили тоньше, чем на юге.

Маг облокотился на мощные каменные перила и принялся разглядывать покрытые мхом и лишайником склоны гор по ту сторону перевала, уже за границей. Невеселые мысли, с которыми он сюда ехал, снова одолели его, будто только и ждали, пока он останется один.

Уйдя от Верниса, Крайт перебрал еще несколько команд и убедился, что везде одно и то же. Маги почти не заинтересованы в конечных победах. Они стараются как можно дольше сражаться на одном и том же месте, на знакомой территории и со знакомыми противниками, интересуясь только наградными баллами «за зрелищность». Победить окончательно, забрать крепость или отбить врага от ее стен стремятся ближе к началу перемирия, когда всадники задумываются о том, кто станет сражаться за них в следующем году. Для всадников это все, разумеется, выглядит весьма грозно, они искренне верят, что маги дерутся всерьез, просто не могут победить друг друга. Собственно обман не особенно волновал Крайта. Есть маги, а есть все остальные, до чьих проблем «небожителям» просто нет дела. Но вся эта унылая, однообразная возня начинала казаться Крайту бесконечно глупой. Состязаться в том, кто создаст пострашнее погоду или фантазийное существо, – для этого не стоило и выезжать из города. На этой огромной, многообразной площадке, которую предоставляют всадники, можно развернуть куда более интересную игру.

Но, побывав во многих битвах, Крайт вынужден был признать, что особых талантов у него нет. Сила воображения – средненькая, концентрация – не выдающаяся, а уж что касается веры в себя – тут совсем беда. Куда проще потомственным: они с самого рождения видят вокруг себя магию, первые магические воздействия производят, едва научившись ходить, они не просто верят, – они знают, что мир способен изменяться согласно их воле. Обращенному же прежде приходится напоминать себе, что такое воздействие возможно, и что он его уже много раз производил. А уж для Крайта, который до пяти лет даже не мечтал, что однажды сможет сам творить чудеса, вопрос веры вставал особенно остро.

И что прикажете делать в такой ситуации? Сдаться, пристроиться в хорошую команду и бездумно делать только то, что тебе велят? Да, и помереть от тоски, не дожив до зрелых лет. Постараться добиться своего, взбаламутить это загнившее болото, перекроить правила игры и победить в ней? А из чего, скажите, ковать эту победу? Нет никаких ресурсов, ни одного преимущества, кроме, разве что, упрямства.

На север Крайт поехал, чтобы нащупать пределы собственных возможностей, найти скрытые способности, больше про себя понять. В условиях неподдельной опасности, где нельзя пойти на попятный, человек открывает в себе такие резервы, о которых даже не подозревал. Но сюда ездили многие, стояли, возможно, на этом самом балконе, изучая местность, и где они все теперь? Сколько из них прославилось? Единицы. Талантливые единицы, которые смогли бы раскрыться на любой почве.

Никаких достойных идей у Крайта не было. Равно как и уверенности, что они появятся к концу года. Он утешался лишь тем, что делать хоть что-то лучше, чем не делать вовсе ничего.

***

Когда на сторожевой башне тревожно зазвонил колокол, Крайт подскочил, как ошпаренный, и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Его предупреждали, что теперь, когда стали чаще наползать туманы, а в воздухе запахло снегом, сигнал тревоги может прозвучать в любой момент. Крайт даже спал, не раздеваясь, хоть обитатели замка и утверждали, что не припомнят случая, чтобы орда передвигалась ночью. (Хотя спать в одежде был и другой повод: очень уж холодно).

На балкон Крайт успел первым, но Заххан ворвался туда же буквально следом за ним. Оба вцепились в перила, подались вперед, чтобы лучше было видно пологий склон по ту сторону ущелья. Впрочем, склона-то как раз разглядеть и не удалось. Снизу наползала колыхающаяся серая масса. Это не был светло-серый цвет, привычный глазу южанина: пепельно-серый оттенок камня или желтоватый – неотбеленной ткани. Это был густой, темный серый, испещренный черными пятнами. Не сразу Крайту удалось различить очертания наездников, настолько однообразна оказалась их окраска. Покрытые длинной всклокоченной шерстью тамелги выглядели внушительнее своих южных собратьев, их торчащие клыки впечатляли. Люди были одеты, похоже, в шкуры этих же тамелгов, а вооружены длинными луками. Орда во весь опор мчалась к расщелине между двумя замками.

На несколько мгновений Крайт совершенно растерялся. Это именно ему вот прямо сейчас нужно остановить эту толпу. И как он собрался это делать? Уж не переоценил ли он своих возможностей? Судорожно перебирая в памяти все выученные приемы, он остановился на первом же, который показался ему подходящим. Сложил вместе ладони, подгибая указательные пальцы, а после с силой хлопнул обеими руками по перилам, устремив взгляд туда, где предполагал произвести воздействие: немного дальше замков, в том месте, где начиналось ущелье, практически под ногами у орды.

Пол содрогнулся. Где-то покатились по склонам камушки. А между скальными стенами пролегла глубокая расщелина. Пришельцам повезло, что неслись они вверх по склону, и им было проще остановиться. Тамелги тормозили, скребя когтями по мшистому камню, врезались друг в друга сзади. Лишь чудом не сшибли в пропасть передних. У некоторых даже срывались с края обрыва лапы, но всем как-то удалось сохранить равновесие. Наездники хором завопили от злости, вскинули луки, но стрелы не долетели до замков. Обороняющиеся огрызнулись со стен залпом, и тоже без толку.