– Поговорите со мной. Я знаю, что виновата... Знаю... Мне так жаль...
– говорю я скорбным страдальческим голосом, сползая по двери на землю.

Я сижу на мокром после дождя пороге и чувствую, как тело начинает дрожать от холода. Слезы стихли несколько минут назад, но подняться и уйти не получается.

Не могу избавиться от чувства, что сейчас откроется дверь и оттуда выйдет Карина. Обнимет меня, как ни в чем не бывало и заведет в дом. Приготовит какао и обернет меня пледом. Расскажет, что нового у нее на учебе, и как повздорила накануне с родителями. Я улыбнусь ей и, как обычно, скажу, что все будет хорошо. Мы включим какой-нибудь ужастик и будем беспричинно смеяться все два часа, что он будет идти. Она оставит меня у себя с ночевкой, а утром я уйду домой.

Как же больно, что ничего из этого уже не случится.

42 глава

Спустя год и три месяца после игры

– Не волнуйся, ты справишься, – успокаивает меня Оксана.

Через несколько минут мне придется выйти на сцену и, встав у микрофона, наконец, рассказать всю правду об игре.

Мне кажется, что это никому не интересно. И, что даже в этом благом намерении кто-то увидит издевку и возненавидит меня еще сильнее. Но, если есть шанс, что хоть кто-то, выслушав меня, посмотрит на произошедшее под другим углом, я должна попытаться.

Я выглядываю наружу и вижу заполненный до краев зал. Родственники и друзья погибших, журналисты, обычные жители города – собрались сегодня в надежде услышать то, чего они так хотят. Как же страшно, что я могу не оправдать их ожиданий.

Оксана организовала все это практически в одиночку. Вот на что способен один человек, проводящий всю жизнь в поисках правды. Она ищет ее во всем и привыкла добиваться своего даже в самых запущенных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. Она уходит на сцену, чтобы сообщить о моем выходе.

– Ада, пора выходить, – сообщает Оксана, вернувшаяся со сцены.

Только бы не заплакать. Держи себя в руках, Аделина. Я делаю глубокий вдох и быстрыми шагами иду к микрофону, стараясь не смотреть на зал.

Когда я поднимаю глаза, то вижу родителей. Мама с отцом улыбаются мне обнадеживающей улыбкой. Может быть, пока меня не было, их отношения наладились, и они снова смогут быть вместе. Жаль, они не взяли с собой Лизу. Мне бы сейчас пригодилась ее обезоруживающая улыбка.

Макс и Бель тоже здесь. Они стоят на лестнице и смотрят на меня каким-то восхищенным взглядом. Мне хочется верить, что они действительно мной гордятся.

Тяжелее всего смотреть на второй ряд, где расположились семьи погибших. Там есть люди, которые знают меня лично, от чего их ненависть такая сильная и всепоглощающая. Намного проще считать, что в окружении твоего ребенка была ядовитая змея, отравляющая жизнь и виноватая в его смерти. Обвинять знакомых легче, чем чужаков. Им и в голову не может прийти, что на игре мы столкнулись с настоящим хищником, из смертоносной хватки которого было не вырваться.

– Гхм гхм… - я откашливаюсь перед тем, как начать.

Сначала я подумывала написать речь, но мне показалось, что это тот случай, где правильнее будет импровизировать.

– На моем месте мог оказаться кто-то другой. Представьте, что обстоятельства повернулись так, что сейчас здесь стоит кто-то из ваших близких. Хотели бы вы, чтобы его презирали за то, что он жив? Если нет, тогда почему вы так сильно ненавидите меня? – я делаю паузу, чтобы дать им осмыслить услышанное. – Двадцать четвертого июля прошлого года произошла трагедия. Многие из вас потеряли кого-то, кого вы любили всем сердцем. И я тоже. Я была там и видела, как умирают мои друзья. Я не успевала опомниться, как находила застреленной очередную подругу. Вы можете представить, каково это, когда теряешь близких одного за другим? Как вы знаете… Я убивала. Многим из нас тогда пришлось это делать. Но не только, чтобы спастись, как вы думаете... Когда мы только узнали, что нас ждет, нашлись те, кто хотел уйти. Их даже не пугал тот факт, что они могут быть застрелены за отказ играть. Тогда организатор игры показала нам кое-что еще. Видеотрансляции с камер наблюдения. На экране я увидела спящую сестру. Карина - маму, Анжелика – больного брата, Натали – тетю, которая заменяла ей родителей, Анна – любимую бабушку, Марк – отца. Каждый из игроков нашел свою трансляцию. Нам сказали, что эти люди умрут в случае нашего отказа…

По залу проходится волна удивления и перешептывания. Я смотрю на маму, и она легонько кивает мне.

– Ничто не может в полной степени оправдать нас. Чем дольше мы играли, тем труднее было сохранять здравый рассудок. Может быть, поэтому мы приговорили Анжелику к смертной казни на электрическом стуле, даже не подумав, что нам предстоит увидеть.

В зале становится невыносимо шумно, и Оксана выходит, чтобы их успокоить.

– Уважаемые, - начинает она говорить в микрофон, - Позвольте Аделине закончить свой рассказ.

Дождавшись, пока они стихнут, я продолжаю.

– Я так и не смогла нажать кнопку, чтобы проголосовать за казнь. Но это не помогло. Ее было не спасти. Это было ужасно… Запах паленой плоти заполнил подвал. Повсюду была кровь и рвота. Словами не могу передать, что там происходило…

Но я пытаюсь передать. Рассказываю им все в мельчайших подробностях, несмотря на то, в каком шоке они пребывают от этих слов. Возможно, мое заявление наведет в обществе панику. Но мне все равно. Сегодня хочется побыть тем эгоистом, которым меня считают, и сделать что-то на благо себе, а не другим.