Скорее всего, так и есть.

Но чтобы убедиться в своей правоте, я решил, что дождусь конца конференции прямо в машине и увижу, что никакой другой Кирилл Образцов в здание не заходил и что меня просто отфутболили под самым дурацким предлогом.

Так, в напряженном ожидании, я просидел довольно долго и нечаянно задремал. Потом, когда на улице раздался шум, открыл глаза и посмотрел в окно машины.

На улице стемнело. Небо занавесили свинцово-серые тучи, парк перед зданием осветился яркими огнями фонарей. Часы показывали почти пять вечера.

Протерев глаза, я вышел из машины и опустился на одну из лавочек в гуще пушистых елей. Бросил взгляд на главный вход.

Из здвния высыпала толпа журналистов. Все расходились по своим машинам, операторы и телевизионщики несли штативы и увесистые сумки с камерами к большим фургонам на парковке, на которых были обозначены названия телеканалов. Фотографы зачехляли свои камеры прямо на улице и тоже расходились. Видимо, пресс-конференция изрядно затянулась, и народ устал.

Встав с лавочки, я подошел поближе к оживленному столпотворению и спрятался за ель, чтобы не привлекать внимания охранников.

Я долго всматривался в лица выходящих и пытался разглядеть того самого меня, который якобы попал на конференцию.

Но никого, даже приблизительно похожего на моего дубля, видно не было.

Последним из здания вышел Гофман в окружении двоих охранников. Директор «Дубликата» тоже выглядел помятым и уставшим, словно высушенный фрукт. Наверное, на протяжении всей конференции разговаривал один он.

Я еще раз прошерстил взглядом лица, но своего дубля так и не нашел. Я постоял еще немного, пока площадка перед бизнес-центром не опустела, и лишь потом спокойно вернулся к машине.

Похоже, я был прав. В «Дубликате» просто не хотели меня видеть, поэтому велели охране не пускать Кирилла Образцова. С одной стороны, это отлично. Значит, я еще в здравом уме. С другой – что я скажу командиру? И хотя моей вины в провале нет, учитывая мои последние «заслуги», эта осечка все равно поставит крест на моей работе.

Да и хрен с ним, собственно. Завтра позвоню Бойко и расскажу все, как есть, а там будь что будет. В любом случае самое худшее уже случилось.

С этой мыслью я сел в машину и уехал.

Дома все-таки напился – в одиночку.

***

Утром меня разбудила череда настойчивых звонков. С трудом расклеив веки, я перевернулся на бок. Голова гудела так, будто меня огрели раскаленной кочергой.

На тумбочке у изголовья кровати зло вибрировал мобильник.

Я протер глаза и попытался воскресить события вчерашней ночи. Приехав домой, я долго квасил и заснул в обнимку с пустой бутылкой от виски. Сейчас же в голове моей извергнулся вулкан. Во рту было сухо и кисло, спальня перед глазами расплывалась, как помехи на экране телевизора.

Мобильник, гад, еще немного погудел и замолчал.

Спросонья я протянул руку к тумбочке и взял неугомонного мучителя. На дисплее было два пропущенных от Ники и шесть – от командира. Последний звонил буквально только что.

Ну да, конечно. Видимо, хотел узнать, как вчера прошла пресс-конференция. А заодно выяснить, когда в его почтовом ящике появится обещанная статья. Но что я ему скажу?

Настроение сразу упало до нуля. Захотелось выключить мобильник, бросить в самый нижний ящик и забыть о нем до завтра. Только здравый смысл уверял: надо ответить, командир ведь все равно не успокоится.

Скрипя зубами, я нажал на «вызов» и приложил телефон к уху. Гулкий голос командира хлопнул выстрелом из пушки.

– Образцов, ты там напился, что ль, на радостях? Подъем!

Я поморщился от боли в висках.

– Не понял… Почему на радостях? – спросил я, заставив себя пошевелить одубевшим языком.

Лишь сейчас до меня дошло, что голос Бойко звучал подозрительно добродушно и как-то… радостно, что ли.

– Это бомба, Образцов! Впервые в жизни я звоню, чтоб похвалить тебя!

Похмелье как рукой смахнули. Я вскочил с кровати, сел на край, протер глаза.

– Постойте… Вы о чем вообще?

– Ну не тупи! Я про твою статью о боевых дублях. По вчерашней конференции.

Мне показалось, будто легкие сдавила чья-то твердая рука.

– ...мою статью? А когда, вы говорите, я ее прислал?
– спросил я осторожно.

– Вчера, часов в одиннадцать вечера. Зайди на почту, посмотри свое письмо, балбес! Ну разве можно столько пить?

– Сука…

– Чего?