Но этот «бродяга» как пить дать снова явится к ней на работу, и поговорить мне с ним все же придется. Может, даже с кулаками.

Держа за горло эту мысль, я вернулся за наш столик и поймал недоуменный взгляд Лени, который мрачно жевал картошку.

– Ты постеснялся ему всечь при бабе? – спросил он.

– Мы перенесли наш разговор. На понедельник.

– Я бы всек. Для профилактики, - хмыкнул он и бросил в сторону сидящей парочки недовольный взгляд. Потом поднялся, скрипнув стулом, и сказал: – Извиняй. Мне надо бак опустошить.

Леня ушел, а я сидел за столиком, прокручивая в голове короткую встречу с Игнатом. А с другой стороны, чего я так напрягся? Может, у него и правда проблемы, может, жизнь прижала его так, что он пошел на унижения и стал просить Нику о помощи. Как-никак бывают ситуации и хуже.

Мои мысли оборвал звонок мобильного. Я поднял трубку и услышал недовольный голос Ники:

– Если тебя это повеселило, то я до смерти перепугалась!

– В смысле? – спросил я, еще не до конца придя в себя.

– Твой дубль. Можешь выключить его. Спасибо, посмеялась.

Я помолчал, пытаясь склеить из ее упреков хоть какой-то смысл.

– Малыш, мой дубль в гараже на подзарядке. Что не так?

– Он только что стоял у нас за дверью и копался в замке, – сказала она с дрожью в голосе. – Я испугалась, идиот! Сдурел совсем, шутить так?

Я сглотнул и выдавил нервный смешок.

– Мой дубль? Около квартиры? Шутишь тут, наверное, ты.

– Кирь, ты там напился, что ли? Я до чертиков перепугалась! Выключи его!

Меня как ветром ледяным обдуло. Я посмотрел на закрытую дверь туалета, за которой скрылся Леня. Потом торопливо вытащил бумажник и, положив на стол тысячную купюру, сказал Нике:

– Бред какой-то. Ладно, никуда не уходи. Сейчас приеду.

Мы стояли с Никой в подъезде на восьмом этаже и ждали лифт. Я перебирал в руке связку ключей от гаража, Ника стояла рядом и молча смотрела перед собой, будто обидевшись. Лицо ее было напряжено, губы поджаты, и она уже довольно долго ничего не говорила мне по поводу случившегося.

Спустя некоторое время я повернулся к ней и наконец вернулся к разговору:

– Слушай, это мог, в конце концов, пьяный сосед прийти и просто перепутать дверь. Или же вор ломился – это я еще могу допустить. Но мой дубль в гараже сейчас стоит. Я только что проверил через приложение – он заряжается!

Ника посмотрела на меня, сказала возмущенно:

– Кирь, я ненормальная, по-твоему? Не смогу отличить твоего дубля от другого человека? Он стоял прямо за дверью в этом своем долбанном…

– Чехле.

– Ага! И чем-то шуршал в нашем замке, как будто дверь хотел взломать.

Я почесал затылок, попытался все это вообразить. Бред какой-то!

Тем временем открылись створки лифта, и мы вошли внутрь.

– Я сначала услышала шорох за дверью, подошла к глазку – никого, - продолжила Ника. – Потом опять раздался шорох, я открыла, а за дверью – он! И он как будто испугался, когда я его застала там. Эта программа вообще может испугаться?

– У дубля в памяти есть имитации эмоций, - вспомнил я. – Совершенно бесполезная примочка, но испуга я у него никогда не видел. Это же вообще бессмысленно для дубля.

– Но он испугался, Кирь! По-настоящему, как человек! И сразу ушел, не сказав ни слова. Я тоже до смерти перепугалась, а потом подумала, что это ты меня разыгрываешь.

Я нахмурился и вытащил мобильник из кармана. В третий раз открыл программу «Дубликат», вошел в меню. В последний раз дубля включали в 19:40. Верно. В это время он привез нас с Ромкой в гараж, и я поставил дубля заряжаться. И, если верить моему мобильнику, после этого его больше не включали. Да и не мог его никто включать!

Я сказал об этом Нике в двадцать пятый раз, но лицо ее по-прежнему осталось недоверчиво-тревожным. Кого она все-таки могла видеть за дверью, если не дубля?

Лифт привез нас на первый этаж, мы вышли и у двери подъезда встретили Тамару Тимофеевну – шестидесятидвухлетнюю соседку из квартиры напротив с нашего этажа. Пенсионерка была низкого роста, слегка ссутуленная, с вечно добродушным лицом, собранными в гульку пепельными волосами и в мышиного цвета пальто. К груди Тамара Тимофеевна прижимала маленького коричневого пинчера – члена семьи и единственного защитника одинокой женщины. Увидев нас, пес зло оскалился и зарычал.