Я тихо выругался. Зачем Ника вообще вернулась в город?! Я же требовал, просил, предупреждал, кричал на нее, только она все равно ослушалась!

Но подождите-ка… Игнату в первую очередь кровь из носу нужно забрать у меня флешку с компроматом. И пока он ее не получит, Нике, по идее, ничего не угрожает. Зато потом ему будет безопаснее всего покончить с нами обоими.

Я попросил водителя сделать радио погромче, чтобы хоть немного заглушить назойливые мысли, что как пчелы жалили меня и не давали успокоиться. Взглянул в окно.

Ночь окрасила весь город беспросветной чернотой, и бледная луна как будто потонула в темных водах неба. Дома, деревья, пробегали мимо смазанными тенями, будто при быстрой перемотке пленки. Фонари на тротуарах все редели и редели, и казалось, будто нас затягивает в черную воронку, где совсем нет света.

Я сделал вдох, потер виски, мысленно готовя себя к встрече с Игнатом. Спину холодила рукоять кухонного ножа, который я засунул под ремень. Конечно, так себе оружие, но ничего другого у Ромки дома не нашлось.

Впрочем, если мальчик быстро привезет полицию, вынимать нож мне не придется. Мы сразу схватим Игната, и никто не пострадает. Главное сейчас – защитить Нику и постараться удержать этого подонка на месте до приезда ментов.

Вытачивая в мыслях этот план, я не заметил, как таксист довез меня до нужного места, и мы остановились.

По адресу, который назвал Игнат, находилась заброшенная стройка. Гигантский участок был огражден высоким желтым забором метра три высотой. За ним возвышались бетонные скелеты недостроенных зданий, между ними виднелись два строительных крана. Подход к стройке перекрывала оградительная лента в красно-белую полоску.

Высадив меня, таксист сразу ударил по газам, обдав меня зловонным выхлопом.

Какое-то время я стоял перед оградой и прислушивался.

Тишина. В поле видимости не горело ни одного фонаря. Слева от участка простирался заросший темный парк, справа – промышленное здание с заколоченными окнами и цепью на ржавых воротах. Ни жилых домов, ни какого-либо присутствия человека поблизости не ощущалось.

Хорошее он место выбрал. Тихое, закрытое от глаз. Убьют тебя – и будешь здесь лежать до самой зимы, пока не найдут. Если вообще найдут.

Я потрогал рукоять ножа за поясом и, ощутив легкий прилив уверенности, подошел к калитке, ведущей на участок. Калитка ожидаемо легко открылась: скрип, протяжный, звучный, разлетелся по всей улице.

Я вошел внутрь, осмотрелся. Всюду росли недостроенные пустые многоэтажки, рядом лежали каменные блоки, кирпичи, пустые тачки, сваленные в кучу мешки с цементом, совковые лопаты, чьи-то брошенные перепачканные в грязь перчатки…

Ни Игната, ни дубля видно не было. Вокруг было настолько тихо, что я слышал, как хрустит щебенка пол подошвами и гулко ухает сердце в груди.

Я обогнул несколько зданий и вышел на открытую местность, усыпанную мусором. В глаза бросились очертания гигантского котлована размером с бассейн. У самого его края стояла старая зеленая «шестерка», возле водительской двери вытянулся человек в спортивном костюме и смотрел куда-то поверх котлована. Рука его скользнула в карман, что-то оттуда вынула, и вскоре я услышал, как у меня в куртке зазвенел мобильник.

Я вздрогнул от неожиданности и потянулся к телефону.

Человек у котлована обернулся: и я сразу понял, кто мне позвонил. Спрятав телефон, Игнат махнул рукой, и я направился к нему, ускорив шаг. В горле встал холодный студень, по спине скользнула ледяная змейка.

Подойдя к Игнату, бегло осмотрелся.

Дубля рядом было не видно. Ники тоже.

Я обратил внимание, что у машины включен двигатель, и слышно хриплое рычание.

Игнат стоял, расправив плечи, и смотрел на меня с каменным лицом. Глаза его бледно светились в темноте, губы застыли неподвижно, а потом растянулись в слабой улыбке.

– Молодец, приехал минута в минуту, - сказал он

– Где Ника? – спросил я, стараясь подавить дрожь в голосе.

Игнат кивнул на стоящую рядом «шестерку». Я скользнул по машине взглядом: стекла были закрыты тонировкой, и происходящее внутри мне разглядеть не удалось.

Я посмотрел испытующе на Игната. Не переставая улыбаться, он поднес к губам мобильник и сказал:

– Окей, дубль. Разбуди нашу красотку.

Сразу после его слов раздался хлесткий звук, похожий на пощечину. Затем последовал сдавленный женский вскрик.

Скрипнув зубами, я резко шагнул к Игнату, но он вытянул перед собой ладонь, остановив меня. Лицо его словно отлили из бетона: взгляд холодный, губы сжаты в нитку, на свинцовом лбу прорезалась морщина. Свободной рукой он вновь поднес свой телефон к губам и предупредил: