За желтым забором нас ждала машиной «скорой» и три полицейских «уазика».

Санитары подвели Нику к машине и помогли ей подняться в кузов «скорой». Меня тоже хотели осмотреть, только от помощи я отказался. По большому счету, мне она не требовалась. После драки с Игнатом у меня побаливал живот, ныла спина, но, по ощущениям, мне ничего не сломали.

Отойдя от «скорой», я окинул взглядом улицу. У полицейского «уазика» топтался Ромка, закутанный в мешковатую черную куртку. Заметив меня, мальчик тут же просиял лицом и подошел ко мне.

– Все хорошо? Все живы?

– Твоими силами, - сказал я и улыбнулся, потрепав его по голове. – Спасибо, бро. Даже не представляешь, что ты для нас сделал.

Ромка хотел что-то сказать, но его прервал один из полицейских, который подошел к нам. Он был небольшого роста, тучный и усатый, без фуражки, постриженный под ежик. Лицо его от холода порозовело, на погонах тускло поблескивало по одной звезде.

– Майор Базилевич, - представился он, приложив ладонь к виску. – Да, ребята, если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что я увижу здесь такое, в жизни не поверил бы. Вы как?

– Терпимо. Я и сам еще не до конца поверил в то, что все это взаправду, - сказал я. – Но вам огромное спасибо. Очень вовремя приехали.

После знакомства майор подробно рассказал, как в посреди ночи в шестое отделение полиции ворвался Ромка. Заикаясь, мальчик стал рассказывать об ожившем дубле и совать правоохранителям под нос какую-то флешку и папку с документами. Сначала над его историей дружно похохотал весь отдел, потом Ромка упомянул, что похитили Нику, и нас двоих готовятся убить. Забив тревогу, Базилевич собрал наряд, и они выехали по нужному адресу, прихватив мальчика с собой.

– Ваша девушка придет в себя и подробно нам расскажет, что произошло, и кто ее похитил, - сказал майор, указав на машину «скорой», где сидела Ника. – Хотя… Виновных нам уже искать, похоже, не придется.

– По правде говоря, виновных в этой заварушке много, и они по-прежнему гуляют на свободе, - сказал я. – Я познакомлю вас с одним человеком, который все подробно вам расскажет.

Базилевич посмотрел на меня с любопытством и кивнул.

Тут, разумеется, я вспомнил о Загурском. Надеюсь, охранник не даст заднюю и расскажет полиции, все, что знает: о Гофмане и его бывших коллегах, которых он имел подлость отпустить и скрыть, что его дублей превратили в оружие.

– Вот только кое-что в этой истории мне остается непонятным, - продолжил я и повернулся к стройке. – Извините, надо кое-что проверить.

Оставив майора с Ромкой около машины, я вернулся на заброшенный участок и вошел в пустое здание – туда, где дубль расстрелял Игната. Возле «убитой» копии топтались трое полицейских, будто опасались, что она снова оживет. Тело Игната накрыли белой простыней, и санитары уже перекладывали его на носилки.

Подойдя к троице полицейских, я наклонился над дублем, задержал на нем свой взгляд.

От копии тянуло горелой резиной. На лице осела пыль, глаза-отверстия смотрели в потолок незряче. От щеки оторвался кусок розоватой силиконовой кожи, и сквозь брешь просвечивал серебром корпус его металлического «черепа».

В животе у меня заиграл холодок. Вроде бы обычная программа, но казалось, что передо мной покоится мертвец, который еще полчаса назад был жив, разумен и дьявольски опасен.

Долгое время я смотрел на дубля и все силился понять, что же такого с ним произошло в последние минуты «жизни».

Он стрелял в своего нового хозяина. И это не был сбой программы. Будь это так, дубль начал бы палить во всех без разбору. Он же стрелял расчетливо, с присущим ему хладнокровием машины. Сперва отправил на тот свет Игната, а потом хотел убить меня.

Но что произошло? Почему дубль решил убить своего кукловода? И главное, как он смог сделать это, если им никто не управлял?

Тут до меня с опозданием дошло, что Игнат блефовал, когда угрожал сбросить Нику в машине в карьер вместе с дублем. Пока они не продали квартиру, уничтожать мою копию ему было не с руки. Она – его гарантия, что дубль продаст квартиру, и Игнат заберет себе все деньги.

Очень долго я стоял над копией и скрупулезно думал.

И тут в глаза мне бросилась одна деталь, которую я раньше не заметил.

Волосы дубля были присыпаны известково-белой штукатуркой.

Наклонившись, запустил руку в копну черных волос, слегка взъерошил их. Белой россыпи было совсем немного: мелкие крошки запутались в волосах в районе затылка.

Я задумчиво почесал переносицу. Троица полицейских с любопытством наблюдала, что я делаю.

Я посмотрел на бетонные стены в помещении. На деревянный пол. Потом на волосы. Запустил пятерню в свою жирную от пота копну – чисто.