Дверной замок щелкнул с сухим треском, как бы ставя в разговоре последнюю точку.

Седой сухонький старичок, укрывшись до самого подбородка шерстяным одеялом, лежал в постели, тупо уставившись в потолок и прислушиваясь к тихим шагам в соседней комнате. Рой бессвязных мыслей проносился в его голове.

"Вот и прошла жизнь. Такая долгая и все же короткая. Ничего особенного сделать не успел. Ни попутешествовать, ни полюбоваться чем-то прекрасным, ни просто пожить как следует так и не получилось. И ведь вечно чего-то хотел, к чему-то стремился, чего-то добивался, а как прошла жизнь, и не заметил. Эх, если бы можно было все начать сначала! Уж не растрачивал бы время на пустяки".

Ему вдруг почудилось легкое прикосновение к плечу. Он посмотрел в сторону и увидел почти забытое родное лицо. Такой знакомый, ласковый, тихий голос произнес:

– Сыночек, тебе понравилась эта машина?

Он радостно кивнул. Мать взяла его за руку и толкнула волшебную дверь. Вскоре они снова вышли на улицу, только теперь он бережно прижимал к себе алый лакированный бок новенькой пожарной машины...

Последним видением засыпающего сознания был молодой человек в светлом сером костюме и мягкой фетровой шляпе такого же цвета, провожающий внимательным взглядом счастливого малыша.

Димка дочитал последний лист очередного рассказа и покачал головой.

"Этот я переложил бы в красную папку. Это ее тема. А, вообще, конечно, захватывает. По крайней мере, заставляет задумываться".

Телефонный звонок прервал его размышления. Он снял трубку и услышал нерешительный голос Зойки.

– Дмитрий Вадимович, здравствуйте! Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, нормально, - ответил Димка. - А вы как?

– Я хотела извиниться. Мне так неудобно. Кажется, я вчера вела себя слишком раскованно, - вместо ответа замямлила Зойка.

– Правда? А я что-то и не заметил, - мастерски соврал Димка.

– В самом деле? А мне так неловко... Может, вам нужна помощь?

– Вы о чем, Зоя?
– на этот раз искренне удивился он.

– Мы же вчера такой беспорядок учинили. И посуда грязная осталась...

– Спасибо, Зоя, я уже со всем справился.

– Сами? Один?
– недоверчиво спросила она.

– Не беспокойтесь, все в порядке. Вы извините, у меня тут чайник кипит...

– Да-да, до свиданья, - разочарованно протянула Зойка.

– Всего хорошего, - и Димка положил трубку. "Ничего не поделаешь, иногда приходится и соврать. Она неплохая, эта Зойка, с ней вполне можно общаться. Только вот в последнее время ее взгляды просто преследуют меня. Я понимаю, все я понимаю, но к серьезным отношениям, кажется, еще не готов. Тем более, к семейной жизни. Ну вот никак не чувствую потребности, - размышлял Димка, относя посуду на кухню и ополаскивая ее.
– Мне ведь неплохо живется в своей семье. А, может, просто не встретилась та, которая станет необходимой. Как это отец любит говорить: "не женись на женщине, с которой можно жить, женись на той, без которой жить не можешь".

Привыкший контролировать свое время Димка отметил про себя, что Ленка уйдет на шейпинг примерно через час. У него есть время продолжить увлекательное занятие.

– Ну, что тут у нас интересного, - сказал он вслух, открывая серую папку.

"БУБЛИКИ НА ТРАВЕ"

Сон повторялся с пугающей настойчивостью. Кто он, этот человек, Настя не знала. Она видела его только во сне. Одно и то же незнакомое лицо, которое приближалось в ней совсем близко. Этот человек всегда что-то говорил ей, почти кричал, но Настя не слышала, не понимала. Силясь различить хотя бы одно слово по движениям губ, она вся напрягалась, начинала метаться в постели, что-то несвязно бормотать, пока не пробуждалась...

В комнате было еще темно, но рассвет уже прокрадывался сквозь широкое окно, едва высвечивая встречающиеся на своем пути предметы, светлеющие стены, лица спящих девушек.

Настя лежала неподвижно, постепенно приходя в себя.

"Даже во сне, даже во сне, - с отчаянием думала она. - Неужели так будет всегда, всю жизнь?"

Ей стало тоскливо, захотелось плакать, но она боялась разбудить спящих соседок по комнате.

Насте шел двадцатый год. Она была тиха, застенчива, молчалива. В споры никогда не вступала, но и во всеобщем веселье оставалась безучастной, только слабо улыбалась, глядя на всех огромными серыми глазами. Задушевных подруг у нее не было, но отношения со всеми были хорошие, добрые.

Настя работала на фабрике и жила в фабричном общежитии, а по выходным ездила в деревню навестить больного отца.

Лежа в седеющей темноте с широко раскрытыми глазами, Настя вдруг уловила теплый хлебный запах. Пахли бублики, которые она еще с вечера купила для отца и положила на тумбочку рядом с кроватью. Она осторожно привстала, взяла один и с наслаждением, словно это был цветок, стала вдыхать такой родной, с детства любимый запах. Он всегда почему-то напоминал ей именно детство, далекие счастливые дни. Она ясно видела перед собой и дом, и лес, и поле, и навеки оставшуюся молодой мать. Ей слышался почти забытый шелест листвы, шепот сосен, шуршанье травы под босыми ногами и звон ребячьих голосов над озером.