И Варя снова с тревогой обернулась назад. Вероника, все так же энергично дирижируя, весело подмигнула ей.

Солоноватый запах моря, залетающий с легким шаловливым ветерком в салон автобуса, мы почувствовали задолго до того, как увидели это зеленовато-голубое пространство, над которым с пронзительными криками носились суетливые чайки.

Наш водитель всегда привозил экскурсантов на одно и то же место. Это был довольно приличный, хотя и небольшой, пляж, обрамленный полукружьем не слишком высоких скал, живописное нагромождение которых в целом придавало этому пейзажу ощущение таинственности и какой-то неясной тревоги даже при ярком солнечном свете.

Высыпавшие из автобуса отдыхающие оживленно устраивались на пляже: кто-то натягивал тенты, надувал матрасы, кто-то, едва успев раздеться, уже плыл в море, а неутомимая молодежь затеяла игру в волейбол.

Посвежевшая от прохладной морской воды Варенька блаженно подставляла лицо с наклеенной на нос бумажкой жаркому южному солнцу.

– А ведь до аварии Вероника не то что нырять, даже плавать боялась, - сказала она вдруг, наблюдая за подругой, которая вновь и вновь прыгала в воду с небольшого утеса, выступающего в море, и каждый раз перед прыжком приветливо махала нам рукой.

К полудню солнце стало палить уже нещадно. Мы с Варенькой перебрались под тент. Да и многие последовали нашему примеру. Те, кто постарше, достали карты. Молодежь оставила волейбол и не вылезала из воды. Даже Вероника, приходя в себя после многочисленных прыжков в воду, отдыхала на своем утесе. Дивная тишина наступила во всем мире. Куда-то исчезли и чайки, унеся с собой свои надоедливые крики.

Кто-то из отдыхающих, не желавший тишины, включил приемник. "Маяк" передавал концерт по заявкам радиослушателей, которые, очевидно, были любителями исключительно классической музыки. Мы прослушали арию мельника, "Вальс цветов" из "Щелкунчика", арию Снегурочки, что нас особенно развеселило в такую жару, и что-то из Моцарта. Но вот некий Сидорчук из Днепропетровска захотел услышать "Мелодию" Глюка. Нежные звуки флейты, сливаясь с шепотом моря, казались волшебными. Я украдкой любовался очаровательным профилем Вареньки, но она не замечала моего взгляда, наблюдая за Вероникой с постепенно возрастающей тревогой. Вскоре ее беспокойство передалось и мне. Теперь уже и я, не отрываясь, смотрел в сторону утеса.

Там, наверху, вскочив на ноги и судорожно прижимая руки к груди, стояла испуганная Вероника. Вся ее поза выражала невыносимое страдание. Варя стремительно вскочила и побежала к утесу, крича на бегу:

– Ника, милая, что с тобой? Спускайся скорее! Я здесь! Я с тобой!

Но подруга не слышала ее. Она металась по крохотной площадке утеса, выкрикивая непонятные слова, смешанные с рыданиями. Подбежав к утесу вслед за Варей, я смог различить только "тормоз" и "Максимка"...

Мы с Варенькой потом часто вспоминали этот день. Она считает, что все дело в той "Мелодии" Глюка. Это она окончательно разбудила Веронику. Наверное, именно ее передавали по радио в тот момент, когда произошло несчастье. Но спросить это у Вероники никто из нас никогда не решится. Даже ее любимчик - наш Андрейка, который называет ее "другая мамочка", и которому она многое позволяет.

" В ПОРЯДКЕ ЭКСПЕРИМЕНТА"

Лениво подкатываясь к берегу, морские барашки нежно поглаживали ноги двух сидевших у самой кромки воды женщин. Обе они были одинаково загорелыми, головы их украшали одинаково сплетенные из соломки шляпы с широкими полями, да и по годам они выглядели ровесницами, находясь в том самом возрасте, который деликатно принято называть элегантным.

Обе женщины приехали из Москвы, но до этой встречи на юге знакомы не были.

Теперь же, когда срок их отдыха подходил к концу, а загар стал предельно шоколадным, когда разговоры о Москве возникали все чаще, а о личной жизни все откровеннее, они были уже почти подругами. И сейчас, сидя на неудобной колкой гальке и болтая в воде ногами, они поверяли друг другу свои сердечные тайны.

– Нет, Тамарочка, я оказалась не такой везучей, как ты. Правда, я тоже была когда-то замужем, но теперь мне уже кажется, что это было в каком-то далеком сне. Хотя его карие глаза и мягкий взгляд помню до сих пор.

– Зачем же тогда надо было расставаться?

– Не знаю. Наверное, слишком несхожими были наши характеры. А, может, по молодости не дали себе труда понять друг друга, притереться, так сказать.

– Что ж, Аня, бывает. Сплошь и рядом бывает. Ну, а потом? Так никто и не встретился больше?

– Как не встретился? Попадались, всякие были, но замуж выходить я уже не решалась. Помню, был у меня один, бухгалтер. Мы с ним в метро познакомились. Так получилось, что ездили на работу в одно и то же время, да еще и в одном и том же вагоне. Тихий такой, ласковый, во всем со мной соглашался.

– Вот и хорошо, чего тебе еще надо было?

– А мне хотелось, чтобы хоть раз вспылил, возразил мне, пытался настоять на своем. Так нет, все ему ладно, все головой кивает. Начнешь его ругать, спорить с ним, пытаться его расшевелить, а он отмолчится, пока не устану, пока весь мой пыл не пройдет. Прогнала его, не выдержала. Так он и ушел - тихо и молчаливо, будто спал на ходу. А я из-за него работу поменяла, чтобы этой дорогой больше не ездить.

– Так никогда и не виделись с ним?