Вообще-то она любила смотреть в окно на мелькавшие мимо дома, высокое небо, уходящие вдаль земные просторы, но тогда, случалось, кто-нибудь обращался к ней, а она, сидя спиной к говорившему и не видя его, не сразу отвечала, и всегда выходила неловкость. Книга в таких случаях была настоящим спасением: Настю тревожили крайне редко, а если кто и пытался заговорить с ней, но не получал ответа, то приписывал это тому, что девушка увлеклась чтением.

Читать Настя и вправду любила. Книги уводили ее в прекрасный мир вымышленных героев, где ей были рады, ждали ее и делились с ней своими радостями и тревогами. После работы Настя обычно никуда не ходила и почти все вечера отдавала чтению, погружаясь в атмосферу то утешающих и успокаивающих, то возбуждающих и вызывающих сладкие мечты событий.

Настя так увлеклась, что не заметила, как электричка подъехала к ее станции. Она поспешно сняла с крючка свою сумку, положила туда книгу и прошла в тамбур.

И тут она увидела его. Она его сразу узнала, хотя в жизни никогда не встречала, только видела во сне. Это был рослый, крепкий, загорелый парень с красивыми темными глазами и вызывающей улыбкой. За его плечами висел рюкзак, в руках он держал гитару. Его спутники - чем-то неуловимо похожий на него паренек и две тоненькие девушки - что-то оживленно ему рассказывали, но они говорили слишком быстро, и Настя не смогла понять ни одного слова. Она, как зачарованная, смотрела прямо в глаза незнакомца, не в состоянии даже пошевелиться. Сознавала, что ведет себя глупо, но никак не могла выйти из этого оцепенения.

К счастью, электричка остановилась, и веселая компания стала выходить. Настя почему-то обрадовалась, что им по пути - дорога-то от станции к озеру, куда, по-видимому, и направлялись туристы, была одна и проходила мимо деревни, где жил отец Насти. Она не стала обгонять своих попутчиков, пропустила их вперед и пошла сзади, однако потом поняла, что так продолжаться не может, потому что ее напряженный настойчивый взгляд был уже замечен, на нее время от времени оглядывались и особенно девушки. Настя решила отстать, свернула с дороги в лес и, отчасти по привычке, отчасти чтобы успокоиться, стала собирать цветы. Она медленно брела между деревьями, наклоняясь то за цветком, а то и за мелькнувшей в траве красной ягодкой, однако мысли ее были заняты странной встречей с человеком из тревожных сновидений.

Дорога, наконец, вышла из лесу и потянулась по лугу. Уже видна была и верхушка того самого дуба. Правда, после рокового удара молнии половина дерева отмерла, но другая его часть каким-то чудом уцелела и каждую весну покрывалась нежной молодой зеленью, а осенью на землю с глухим стуком падали крупные крепкие желуди.

Направляясь к дереву, Настя увидела, что под ним расположилась встретившаяся ей в электричке группа туристов, но было еще слишком далеко, чтобы понять, собираются ли туристы уходить или только сейчас присели немного передохнуть в тени. Она замедлила шаг и не знала, как теперь поступить - не могла она пройти мимо дуба, не оставив свой букетик у его корней, не прижавшись щекой к грубой, как бы покрытой глубокими морщинами, коре, но и подойти к дереву не осмеливалась.

Между тем расстояние сокращалось. Уже можно было различить силуэты людей. Настя напряженно всматривалась в них, поневоле отыскивая того, кто занимал сейчас ее мысли, и, конечно, без труда нашла его. Парень стоял под деревом и, прикрыв глаза ладонью, смотрел вверх. Настя невольно залюбовалась его статной фигурой с длинными прямыми ногами. Но вдруг, высоко подпрыгнув, он схватил нижнюю ветку дуба и стал сильно ее раскачивать, похоже, пытаясь отломить. Пушистая зеленая ветка покорно склонялась под безжалостными руками, но потом внезапно вырывалась и упруго взмывала вверх, теряя измятые листья. Однако незнакомец, войдя в азарт, не оставлял своих попыток. Вновь и вновь подпрыгивал он, хватаясь за ветку.

Если бы самой Насте вдруг стали выкручивать руки, то, наверное, она не чувствовала бы той боли, которая сдавила ей грудь при виде этой картины.

"Да что же это? Зачем? Что он делает?" - пронеслось в ее голове. Не помня себя, Настя с громким криком стремительно понеслась к дубу и с разбега вцепилась в парня, не давая ему прыгать. Но тот, не сразу сообразив, что происходит, пытался вырваться, чтобы продолжить свое занятие. Настя же не отступала. Нелепо изогнувшись и шумно пыхтя, она цепко держала его за одежду, не пуская к дереву. Парень оглянулся. Увидев Настю, он удивленно рассмеялся и снова подпрыгнул вверх.

– Не смей, - закричала Настя, - не смей, уходи!
– Она забарабанила ему в спину кулаками.

С перекошенным от злобы лицом, с покрасневшими вдруг глазами парень обернулся к Насте и стал что-то выкрикивать, широко размахивая руками. Его лицо с презрительно шевелящимися губами было совсем близко, но Настя не понимала, что он говорит. И тут сильный, тяжелый и жгучий удар по щеке свалил ее на землю. Горячая удушающая волна прокатилась по ее телу, а в уши ворвался громоподобный шум. Настя обхватила голову руками, зажав уши и закрыв глаза, и не двигалась. А когда осторожно сдвинула ладони, то вдруг услышала шелест травы, пение птиц, заливистый лай какой-то невидимой собачонки, гудок далекой электрички... Это было, как музыка. Наверное, так и звучит музыка жизни...

Настя сидела на истоптанной траве и плакала, не замечая ни раскиданных цветов, ни рассыпавшихся бубликов, ни своих трусливо убегающих обидчиков.

"УЗНИК"

Торжественно-радостный перезвон огромных башенных часов взмыл ввысь вслед за напуганными этим звуками птицами, завис на мгновенье над площадью и раскатистым фейерверком осыпался на город. А вдогонку уже неслись первые гулкие удары.