Вконец разгневанный тренер отправил их наматывать круги вокруг поля. Хибики с нескрываемой завистью косился в сторону Нацу: лично он уже едва ноги волочил, мечтая лишь о том, чтобы тренировка быстрее закончилась, а тот бежал так, будто у него открылось второе дыхание, умудряясь не просто переставлять ноги, а делать это с небывалым энтузиазмом, ни на секунду не закрывая рта, громкими воплями подбадривая остальных. И откуда только силы берутся?! Объектом его внимания стал практически каждый, но больше всего перепало Эвклифу. Стинг сносил издевательства молча (первая же попытка огрызнуться едва не закончилась позорным падением, спасибо бегущему рядом Чени, поддержал друга под локоть), но по его гневно сверкающим глазам было ясно — он отыграется при первой же возможности.

После третьего круга тренер, наконец, сжалился над ними и отпустил в раздевалку. Хибики, с трудом добравшись до ставшего сейчас неожиданно притягательного и крайне необходимого помещения, со стоном плюхнулся на лавку, мысленно пообещав себе хотя бы в ближайшие полчаса с неё не вставать. Объявление мистера Штрауса о том, что капитаном команды в этом году станет Нацу Драгнил, он слушал в пол-уха — его все эти перестановки интересовали крайне мало. На поздравительные крики сил уже не хватило, и Хибики обошёлся вялыми аплодисментами, почти тут же закрыв глаза в надежде немного подремать, пока остальной народ рассосётся, чтобы в одиночестве принять душ — сверкать своими прелестями даже перед представителями одного с собой пола он не любил.

Расслабиться ему, конечно же, не дали — мимо вальяжной походкой прошествовал ещё не успевший снять спортивное облачение новый капитан, отвечая на рукопожатия и грубоватые приветственные удары по корпусу не менее чувствительными тычками. Остановившись рядом с Эвклифом, Драгнил положил руку ему на плечи, максимально перенеся на них собственный вес, отчего его живая подставка слегка покачнулась, и нарочито громко, чтобы услышали все, спросил:

— Ну, что, друг мой блонди, готов передавать дела?

— Да не вопрос! — неожиданно миролюбиво отозвался Стинг. — Но ты ведь помнишь про экзамен?

Это была негласная традиция — уходящий капитан в обязательном порядке устраивал своему приемнику так называемую «проверку на вшивость», придумывая какое-нибудь задание, от вполне безобидной прогулки нагишом по городу до граничащего с мелкими правонарушениями проникновения в кабинет директора. Новый капитан мог попросить заменить не понравившееся ему поручение, а то и вовсе отказаться от экзамена, но тогда, как и в случае провала, команда оставляла за собой право игнорировать неудачника, вынуждая тренера назначать на этот пост другого человека.

— О’кей, что я должен сделать? — немедленно продемонстрировал свою готовность Драгнил.

Стинг не спешил с ответом, пытаясь придумать что-нибудь позаковыристее и поунизительнее — Нацу сам никогда не откажется от испытания и приложит все усилия, чтобы его пройти, так хоть поиздеваться над ним напоследок всласть. Тот, по-своему расценив молчание Эвклифа, решил прийти ему на помощь.

— Да не стесняйся ты, — подбодрил он Стинга, заговорчески подмигивая замершим в предвкушении очередного представления сокомандникам.

Их противостояние ни для кого не было секретом и часто выливалось в разного рода словесные перепалки, обычно происходящие при свидетелях. К удивлению и радости публики (кто же откажется от бесплатного шоу, особенно если не приходится выступать в роли активных участников?), противники никогда не повторялись в способах и средствах уязвить друг друга посильнее. Без сомнения, эта заслуга почти полностью принадлежала Драгнилу — комедиантство было у него в крови, доставшись в наследство от целой плеяды знаменитых актёров, покорявших в своё время театральные и цирковые сцены. Эвклифу волей-неволей приходилось едва ли не лезть из кожи вон, чтобы не ударить в грязь лицом. Получалось это не всегда успешно, но его визави никоим образом не мешал ему оттачивать своё мастерство, раз за разом подбивая на новые дуэли.

— Мы же не чужие, одна команда как никак. Ну? Ладно, — «сдался» Нацу, излишне расстроено вздыхая. — Не хочешь говорить — не надо. Я попробую угадать. Как на счёт скрытой камеры в женской душевой? Ай, нет, уже было, повторяться нельзя. Может, испечь тебе клубничный торт? Чёрт, у тебя же на клубнику аллергия, если только шоколадный. М-м, как тебе идея? Или ты сладкое не любишь? Тогда могу пиццу сделать. Хотя готовлю я не очень, потравишься ещё ненароком. А хочешь, песню тебе спою, под балконом, как раньше эти… как же их там? — Нацу почесал макушку, пытаясь вспомнить слово. — Да не важно! Спеть?

— Стриптиз станцуй! — предложил кто-то особо умный.

— Точно! — обрадовался Нацу. — Маэстро, музыку! — щёлкнул он в сторону Грея пальцами и, как только раздались первые аккорды незатейливого рингтона, настойчиво подтолкнул Стинга к ближайшей лавке: — Вы должны сидеть в первых рядах, сэр!

Хибики никогда не ходил на мужской стриптиз. Он вообще ни на какой не ходил, только по кабельному как-то случайно умудрился зацепить одним глазом что-то отдалённо похожее на это действо. Всё время просмотра (около трёх минут, на большее его не хватило) единственной мыслью было: «Как?!». Девица в телевизоре не слишком отличалась от него габаритами, поэтому щуплый Лейтис так и не смог понять, каким образом ей удаётся не просто ходить с двумя похожими на арбузы буферами, но ещё и танцевать, выделывая на шесте акробатические па под стать хорошо тренированным гимнастам. Эстетикой там и не пахло, никакого возбуждения Хибики не почувствовал и свято верил, что подобное развлечение не для него.