Я насторожилась, провела по чешуе кончиками пальцев, и тут же снова стало жарко-жарко. Раздвоенный язык коснулся мочки уха, вызвав рассыпавшихся по спине мурашек.

— Царь всегда дело говорит, Калина, — прошептал он. — Да ты не бойс-с-ся, зла тебе никто не замышляет. Помнит он уговор с твоей матушкой. Так что… — Змей вдруг снова оказался в реке. — Жди, краса-девица. Сегодня под вечер, после часа закатного приду к тебе. Приготовьс-с-с-ся…

И скрылся в зеленоватых водах, словно и не было. Некоторое время молча смотрела вслед, думая да соображая, к чему всё это приведёт. Потом только сделала глубокий вдох и побрела к берегу. Вот тебе и покупалась, набралась сил, называется. Подглядывают тут кругом, что ли?

Оставляя на мокром песке следы, я добралась до камня. Ухватила взятое с собой полотенце и быстренько вытерлась. Провела пальцами по волосам и нахмурилась. Вот же ж… Всё равно замочила. Ладно, высохнут. Стоило облачиться в одежду, как со стороны деревьев, закрывавших берег от дороги и домов, послышался треск. Я насторожилась, невольно сжав кулаки. И тут же чуть не рассмеялась. Да уж, встречи с водяными змеями и одновременно посланниками Змеиного царя определённо до добра не доводит. Вот, стала вся дёрганная какая-то. Однако едва из-за дерева показался Дивислав, тут же успокоилась. Только выдохнула с облегчением. Но лишь посмотрела на его лицо, как поняла, что рано расслабилась.

— Что ты тут делала? — вкрадчиво поинтересовался он, подходя ко мне и останавливаясь в нескольких шагах.

Ой-ой, а серые глаза-то молнии мечут, губы поджаты, руки на груди сложены. И смотрит как на блудную женушку, которую вдруг обнаружил во дворе у соседа-кузнеца. Неожиданно стало смешно; едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Пришлось даже нижнюю губу прикусить. Дивислав только вопросительно приподнял бровь. Явно не ожидал, что вместо того, чтобы испугаться, девица-краса начнет хихикать. Тьфу, теперь уже сам выражаюсь как этот змей!

— А что такого смешного, Калинушка? — вкрадчиво поинтересовался Дивислав, оказываясь ещё ближе. Так, что можно было почувствовать запах полыни. И смотреть в светло-серые глаза, что могут в один миг превратить в ледышку. Интересно, отчего так разгневался, что прям ух?

— Ты, Дивиславушка, — невинно ответила я. — Вот уж не думала, что такой чудесник из Межанска, да еще и сын Кощеев, всполошится из-за какой-то девки, пошедшей на речку окунуться.

— Ну, всё. Сил моих нет больше, — вдруг заявил он и, сграбастав меня в охапку, закинул на плечо. Взвизгнув от неожиданности, я вцепилась в его плечи и чуть было не заехала со всей силы локтем в голову.

— Отпусти меня немедленно, супостат. Я тебе не мешок с репой, чтобы так таскать!

— Нет конечно, — донесся его невозмутимый голос, — да только надо тебя как-то воспитывать. А то, знаешь ли, пока прям не знаю, что с такой женой делать.

С этими словами он бодрым шагом направился к постоялому двору, пока я набирала воздуха и думала, как бы пообразнее послать его в… да хотя бы в родной Межанск!

Даже со злости стукнула кулаком в спину, на что тут же раздалось:

— Ой, боюсь-боюсь!

И, судя по тому, как он легко нес меня, кулаками размахивать было бессмысленно. А орать взрослой девице как-то не пристало. Хотя желание было. Да и что это значит — женой?

Я похлопала его чуть выше поясницы, стараясь не смотреть на мелькающие внизу камешки и ветки на дороге — а то так и голова закружится.

— Да-да? — невозмутимо поинтересовался он.

— Спутник мой ситный, ты где за ночь жену успел раздобыть?

Мы вывернули к высокому деревянному забору, ограждающему постоялый двор от всяких лихих людей и хищников.

Конусообразные крыши горели алым огнем в рассветных лучах. Не раз от наших мужиков, что ездили торговать по всем местам, слышала, что удавгородцы покрывают их каким-то особым составом. И тогда весь город в солнечные дни будто сверкает, поражая взоры приезжих.

Тяжелая калитка со скрипом отворилась, выпуская купца и груженую телегу с запряжённой рыжей лошадкой. Озадаченно посмотрел на нас, покачал головой, выдохнул что-то вроде «эх, молодёжь» и направился по своим делам. Дивислав, зараза, спускать меня не собирался.

Я почти занервничала, ибо в таком виде показываться на глаза всех постоялых не собиралась. Поэтому усиленно начала соображать, как бы убедить поганого Кощея вести себя прилично.

На ум ничего годного не приходило, но спасла появившаяся Забава, предположительно, увидавшая нас из окна. Поэтому, выскочив за ворота, она всплеснула руками и разве что не утерла слезу умиления.

— Боги, какая прекрасная пара!

Дивислав, не ожидавший такого поворота, осторожненько меня поставил на ноги и вопросительно покосился, немо спрашивая, что делать, дабы не случилось беды.