— Ещё нет, — подтвердила я его догадку. — Но уже очень близко к ней. Осталось только понять, как именно нам попасть домой.

Задачка была ещё та. Нет, мне конечно же очевидно, что следует подобрать подходящую песню, с помощью которой мы отправимся в привычный игровой мир, но детали… Детали не ясны. Положим, я спою песню «Маменькиных донатеров» об игровом городе Анхурсе. Проложу ли я путь к нему, или же просто сотворю тут небольшую его копию? Да и попасть мне нужно не в столицу империи, а в Сокрытый лес, к Астильбе. Сочинить новую путеводную песню? Хорошо бы, но сочинять — это не печеньки печь, за часок не сляпаешь. И вообще, если уж сочинять, то сразу что-то универсальное про проводника по Внемирью. Хотя… У меня же вроде как есть на примете один многоопытный музыкальный чурбан. Да и надо бы внести ясность в вопрос с выполненным заданием.

— Эйд, ты здесь? — на всякий случай спросила я.

Вол протяжно и очень печально замычал. Неужели?… Я поглядела на жующего траву вола, а тот смотрел на меня большими, печальными глазами. Неужели я невольно воплотила душу инструмента в таком виде? Животное дожевало траву и вновь печально, протяжно замычало. Вот же блин! Он что, говорить не может?

— Хорошая коровка, — восторженно приговаривала Аника, бесстрашно запихивая в пасть животному собранный букет цветов. Лично я бы в реале к такой туше подойти близко не рискнула. То ли девочка понимала, что уже умерла и терять ей особенно нечего, то ли для деревенской жительницы подобное зрелище казалось совершенно обыденным. — Коровка покушает и будет меня катать.

Кстати, а это идея! Пусть говорить Эйд теперь не может, но дорогу-то показать это не мешает. В прошлый раз он просто переместил меня из Барлионы во Внемирье, может теперь он проделает обратный фокус?

Откуда-то из-за белокаменных стен раздался негромкий утробный рёв. Мы с Саламандрой одновременно обернулись: я — испуганно, а король настороженно.

— Я так понимаю, это лев, — наконец-то сообразила я. — Не думаю, что он опасен, но ты на всякий случай посматривай вокруг.

Саламандра согласно кивнул, а я, чувствуя себя очень глупо, подошла к волу и с некоторой опаской протянула руку. Вот ведь выверты сознания. Идти к аграм в лес было не так боязно: с ними-то заранее всё ясно. Агр на то и агр, чтобы атаковать. А тут вроде как травоядное, вроде как миролюбивое, но подспудное опасение не отпускало. А ну как тяпнет за руку? Тем более, что я вроде как растительного происхождения и вполне могу сгодиться в пищу этому травоядному.

— Эйд, а может ты переместишь нас в Барлиону? Или хоть подскажешь, в какую сторону лучше двигаться?

Вол поднял голову, поглядел на меня большими печальными глазами и вновь грустно замычал.

— Мне кажется, тебе пора отдохнуть, Лорелей, — раздался откуда-то сверху странный клекочущий голос. — От переутомления ты уже начала с неразумными животными разговаривать.

На ветви дерева сидел крупный орёл с красивым, отливающим золотом оперением. И он говорил.

— Неужели ты думала, что из всех предложенных в песне сущностей я выберу для воплощения это неповоротливое жвачное? — орёл типично птичьим движением склонил голову набок и поглядел на меня с укоризной.

— Эйд? — не очень умно поинтересовалась я.

— Нет, гоблинская принцесса в парадной мантии, — проворчал орёл, после чего легко слетел с ветви и приземлился на траву рядом со мной. Птица была здоровенная, мне по пояс, а размах крыльев превышал четыре метра. Мне тут же захотелось проорать классическое «Орлы летят!», но я сдержала глупый и неуместный порыв. — Конечно же Эйд!

— Разве у гоблинов бывают принцессы? — встрял с вопросом Саламандра.

— А ты думал, у гоблинов нет иерархии? — орёл повернул к нему голову, заметил подкрадывающуюся Анику, поспешно взмахнул крыльями и вернулся на облюбованную ветку. Девочка проводила его разочарованным взглядом, вздохнула и вернулась к кормлению вола.

— Поиски принцессы для нашего короля отложим на потом, — я быстро пресекла попытку увести разговор в сторону, — а сейчас займёмся более насущными делами.

Саламандра почему-то покраснел, пробормотал что-то маловразумительное насчёт чистого любопытства, но вслушиваться я не стала. Сейчас меня интересовал Эйд, а не сомнительные межвидовые династические браки.

— Для начала объясни, почему мне засчиталось выполнение задания, связанного с тобой, — потребовала я. — Ты же грозился больше не иметь со мной дел.

— Я тебя испытывал, — признался Эйд. — Мой создатель не желал, чтобы его творение служило злому или корыстному разумному, готовому соблазниться на щедрые посулы и впустить в Барлиону чудовищ, вроде Повелителей-Тарантулов. Ты отвергла заманчивые предложения ради того, чтобы без всякой награды подарить несколько часов счастья детской душе. Даже угроза потери уникального инструмента не заставила тебя изменить решение. Это достойно уважения. Ты — вторая, кому я готов помогать в странствиях по Барлионе или за её пределами.

На душе у меня потеплело. Дело было даже не в укрепившейся надежде получить в награду за задание прекрасный инструмент. Приятно было сознавать, что Эйд — вовсе не честолюбивая эгоистичная тварь, которую изображал совсем недавно. Пусть хоть в игре разумные оказываются лучше, чем я о них думаю.

— И прямо сейчас мне как раз очень бы пригодилась твоя помощь. Скажи, как мне вернуться обратно в Барлиону? Желательно в то же место, из которого ты меня сюда выдернул.