Она сделала паузу, чтобы перевести дух, сознательно отпустила спинку скамейки и продолжила.

— Она снова сбежала, но на этот раз ей помогли люди из приюта для жертв домашнего насилия. Она была во Флориде, когда услышала о том, что он умер в ходе драки в баре. Она изменила свою фамилию и фамилию моего брата. Училась ночью и на выходных. Получила степень бакалавра в области социальной работы. Познакомилась с моим отцом. У нее появилась я. Она выучилась на юриста.

Она выкладывала историю своей жизни, как карты в игре «Солитер», аккуратно, упорядоченно и без эмоций, один ряд за другим.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Это… ужасно.

Больше, чем просто ужасно.

Лена отмела мои слова в сторону и сделала глубокий вдох.

— Сейчас она профессор в Северно-западном университете, специалист по семейному праву. Особенно по делам об опеке над детьми, в которых речь идет о женщинах и детях, ставших жертвами домашнего насилия.

— Чтобы им не пришлось переживать то, что пережила она?

— Да, — Лена долго сидела, повесив плечи и сложив руки на коленях. — Ты должна мне пообещать, что никому об этом не расскажешь.

— Обещаю.

— Тот тип, возле бесплатной столовой…, - сказала она. — Я его не знаю. Но я знаю, что он сделал.

Ненадолго перед моим взором возникла фотография под арестом Реймонда Гаскилла, и все встало на свои места.

— Он сказал, что ты знаешь, где его семья.

— Возможно, когда-то я об этом знала. Но если они только недавно пропали, значит меняют свое местоположение каждые пару дней. Возможно его дочь звали Эмили, когда он ещё причинял ей боль, но я гарантирую тебе, что сейчас ее зовут по-другому. И он больше никогда не прикоснется к ней.

— Он потерял право опеки?

Она заговорила чётко, без малейшей дрожи в голосе, вопреки всем тем ужасным вещам, о которых поведала.

— Ему присудили право опеки, несмотря на подавляющие улики, что он склонен к насилию. Потому что это именно те семьи, которым мы помогаем. Там, где система потерпела неудачу. Мы прячем их. Мы даём им новые личности. Мы помогаем им начать все заново далеко отсюда, чтобы у них был шанс на нормальную жизнь.

Я уставилась на нее. Лена Сантос, редактор школьной газеты. Одаренная школьница. Левая нападающая в футбольной команде.

— Это как программа по защите свидетелей, только для жертв домашнего насилия.

— Именно. Только это нелегально. Подделка документов и личности. Если есть ребенок, то мы помогаем им и с переездом в другой город. Но тогда это похищение.

Скрытность. То, как она умело могла отвлечь от себя внимание. Готовность Колина хранить секрет Лены. Конечно же он так поступил, учитывая его прошлое!

— А женщина и маленькая девочка в бесплатной столовой?

— Она казалась такой напуганной, будто за ней кто-то гнался. Я дала ей номер одного убежища для женщин, с которым у нас есть связь, — она удрученно пожала плечами. — Они там не появились.

Все обрело смысл. Теперь, когда я знала, что находится передо мной, картина начала быстро вырисовываться.

— Джилл однажды что-то сказала. Про твою семью. Это тебя напугало.

— Она ведь постоянно говорит о том, что ее отец дружит с прокурором.

— Ты не хотела, чтобы она обратила внимание на твою семью.

Это чувство было мне хорошо знакомо.

Она поморщилась.

— Я знаю, что это похоже на паранойю…

Я покачала головой.

— Это просто осторожность. Как к этому относится твой отец?

— Он в деле. Он адвокат.

— Поэтому ты так хорошо поняла протокол с судебного разбирательства моего отца, — она поняла ситуацию лучше, чем я думала. — Твоя мать знает, что ты мне всё рассказываешь?

— Да. Я обещала ей, что ты будешь держать язык за зубами, — она улыбнулась, но это ещё была не её обычная, лучезарная улыбка. — Никто не может скрывать что-то лучше, чем это делаешь ты.

— Что с типом возле бесплатной столовой? Будут последствия?

— Моя мама сначала сильной запаниковала. Она была близка к тому, чтобы перевести меня в другую школу, но теперь уже успокоилась. Она была очень рада, что Колин оказался там.

Ощущение, будто в животе копошатся черви, вернулось.

— Твоя очередь, — сказала она.

— Колин знает. Всё. И теперь ненавидит меня.

— Он не ненавидит тебя.

— Дело не только в сделке с Билли, — объяснила я. — Я копалась в его прошлом, и кое-что нашла. Он говорил, чтобы я не вмешивалась в это, но… Ты не видела его вчера вечером. Или сегодня утром. Это похоже на то, будто я пытаюсь говорить со айсбергом.

— Смотри, парень чрезмерно заботлив, но такова его природа. Он просто обалдел от того, что ты поменялась с ним ролями и защитила его. Он привыкнет к этому и простит тебе то, что ты разузнала о его прошлом, и тогда между вами все будет как раньше. Когда-нибудь он оттает.