Я глухо рассмеялась.

— Ты и мой отец приняли одну сторону?

— Мы оба хотим, чтобы ты была в безопасности, — сказал он. — И счастлива. Это ставит нас на одну и ту же сторону, а Билли на другую.

Мой отец не имеет ни малейшего понятия, что делает меня счастливой, и у него нет права принимать на этот счёт решение. Мы остановились позади Моргана, и мой желудок сжался. Внезапно мне вспомнились головорезы, которые вломились к нам в дом, и страх вернулся. Я моргнула, и сцена уступила место лицу Билли, наблюдающему, как горит Слайс, а потом вешающему мне ещё больше лапши на уши.

Страх, ложь и жадность. Казалось, магия предупреждает меня, и я упёрлась руками в приборную панель.

— Все в порядке? — спросил Колин и обнял меня рукой.

Я позволила себе прислониться к нему и расслабиться. Вот как должно было быть между нами: мы встречаемся и можем положиться друг на друга. Я справилась с Билли и убедила мать. Все должно было бы быть в порядке. Вмешательство отца представляло угрозу, которой я не предвидела.

— Под контролем, — сказала я сквозь стиснутые зубы, исключительно благодаря силе воли успокоила желудок и обуздала гнев. — Ты заберешь меня в восемь?

Он кивнул и прижался своими губами к моим.

— Только потому, что ты сердишься, еще не означает, что твой отец не прав, Мо.

— Но это и не означает, что он прав.

В Моргане было больше людей, чем обычно во вторник вечером. Даже Билли помогал за стойкой. Я почувствовала слабое напряжение в Линиях и проследила по ним до мужчины, который сидел поблизости от входной двери и наблюдал за комнатой, хотя и неприметно, но не переставая. Он поймал мой взгляд и слегка кивнул, и я поняла, что это телохранитель, о котором упоминал Люк. Кварторы не собирались рисковать.

Я прошла в заднюю комнату и сняла с шеи шарф. Мои волосы затрещали от статического заряда. Я бросила взгляд на тележку для покупок. Пусто. Мое дыхание успокоилось.

Затем запищал мой мобильный, и сердце заколотилось с новой силой.

Я проверила номер. Дженни.

«Есть что-нибудь?» — было написано в сообщении.

Я уже хотела ответить, но остановилась. Все были заняты в главном зале.

Если и был подходящий момент для вынюхивания, то как раз сейчас.

Бюро Билли, как и бюро моей матери, находилось в кладовой, куда можно было попасть из задней комнаты. Я заперла за собой дверь и осмотрелась.

Произвольно сложная стопка бумаг — бланк заказа, старые счета за электричество — были разбросаны по письменному столу, а компьютер тихо жужжал. Я дотронулась до мышки, но экран потребовал пароля. Я аккуратно открыла один ящик стола и нашла лишь счета от продавцов алкогольных напитков и производителей бокалов. Ничего, что могло бы пригодиться Дженни.

— Мо? — закричал Билли и затряс дверную ручку. — Что ты там делаешь?

Я так испугалась, что уронила стопку бумаг, которую только что просматривала.

— Я переодеваюсь! — крикнула я и выскользнула из школьной униформы, создавая при этом столько шума, сколько могла. В конце концов, я распахнула дверь.

— Прости, — сказала я. — У меня не было возможности переодеться в школе.

Он посмотрел мимо меня на пол, усыпанный бумагами.

— Что произошло?

— Я споткнулась и ударилась рукой. — Я потерла локоть. — Я уберу.

— Ничего, — резко сказал он и прогнал меня. — Чарли требуется твоя помощь в зале.

Я убежала, надеясь, что на моем лицо нельзя было прочесть чувство вины.

Оказавшись в зале, я помахала Чарли и начала обходить бар, принимать заказы и подавать напитки. Это было во многих отношениях легче, чем работать в Слайсе — меню было короче, а люди редко заказывали модные, замысловатые напитки. Поэтому, несмотря на наплыв, благодаря легким заказам, у меня было больше времени подумать над словами Колина.

Работать на Билли было опасно, даже ещё опаснее, чем представлял Колин, потому что он ничего не знал об Экомове. Если русские узнают правду, я закончу на дне реке Чикаго или в мусорной куче на краю Гэри. Я возложила надежды на то, что Дженни Ковальски и Ник Петрос смогут мне помочь избавиться от обеих организаций, и выиграть время, чтобы выяснить, как спасти Колина и его сестру.

Но из-за возвращения моего отца все мои планы находились теперь в опасности. Я выстроила карточный домик, а он все время толкал стол. Я не могла судить ни о его мотивах, ни о его лояльности и не знала, что он задумал. Я знала лишь одно, что Колин узнает правду, если отец продолжит вмешиваться. Все рухнет, а мне ничего не останется.

В течении последних шести месяцев я научилась жить с риском — моё общение с Дугами и мафией почти не оставили мне выбора. Но от мысли о том, что Колин узнает о том, что я сделала, на моем лбу проступали капельки пота. Мои пальцы дрожали, даже когда я разносила стаканы, наполненные пивом «Гиннесс» и тарелки с картофелем фри под кари.