С другой стороны улицы мама выглянула в панорамное окно на улицу.

— Мне пора.

— Мышонок, — сказал он, когда я направилась домой. — Спасибо.

— За что?

— За то, что подумала обо мне.

Я не сказала, насколько сложно было не думать о нём в последнее время.

Глава 31

— Кто был этот парень? — спросила мама, когда я вешала куртку.

По-видимому, допроса долго ждать не придётся.

Я так долго старалась держать Люка в стороне от моей жизни, как могла. Но если хочу, чтобы у меня осталась хоть маленькая надежда, продолжить вести жизнь Плоской, то пришло время представить его. Постепенно.

— Кто-то, кого я знаю.

— Ты шла рядом с ним.

— Да, мам. Мы шли рядом. Люди постоянно так делают.

— А что об этом говорит Колин?

Я попыталась избавиться от дрожи в голосе.

— Сейчас Колин не имеет права голоса. Разве ты этого не заметила?

Тонкая, строгая линия, в которую она сжала свой рот, стала немного мягче.

— Я надеялась, что вам обоим всё же как-то удастся прояснить ситуацию.

Не в первый раз я задавалась вопросом, сколько на самом деле видит моя мать.

Видимо больше, чем я ожидала, если она знала, насколько всё плохо между Колином и мной.

— Ты сказала, что я должна дать ему немного свободы. Отец тоже сказал, чтобы я дала ему свободу. Вуаля — вот ему свобода!

— Мы не имели ввиду, что ты должна связываться с каким-то незнакомым парнем. Заставить Колина ревновать — это неверное средство, если хочешь его вернуть.

— Я вовсе не пытаюсь заставить его ревновать.

Если бы я действительно хотела заставить его ревновать, то позволила бы ему думать, что между Люком и мной произошло намного больше, чем это было на самом деле.

— И Люк вовсе не незнакомый парень.

— Люк? Значит вот как его зовут? Откуда ты его знаешь?

Я прикоснулась к шраму на моей ладони.

— Он был другом Верити.

— Боже мой, Мо, я думала, что это в прошлом.

Она прижала кулак к сердцу, и морщинки вокруг её рта стали глубже. Я знала, что она думает: после смерти Верити я исчезла туда, куда она не могла за мной последовать и вернулась полная тайн.

Теперь я снова ускользала, и Колин не сможет меня вернуть.

— Это никогда не будет в прошлом мам.

Не имеет значения, какие мотивы у меня были сейчас, всё началось тогда, в переходе. Мой жизненный путь изменился в один момент. Я изменилась. Навсегда.

— Я же не говорю, что ты должна её забыть, но постоянно думать о прошлом не способствуют хорошему здоровью. Не в том случае, если тебе следует задуматься о своём будущем.

— Но я как раз о нём и думаю, — ответила я, стиснув зубы. — Не о чём больше.

— Оставь её, Энни, — сказал отец, который как раз вышел из подвала.

— Зачем тебя хотел видеть Билли?

— Речь шла о моих рабочих часах, — осторожно сказала я. — Я нужна ему завтра.

Мрачное лицо отца ясно дало понять, что он понял, о какой работе я говорю, и что ему это не понравилось.

— И ты согласилась?

— У меня не было другого выбора.

Моя мать начала раздосадовано готовить ужин.

— Пока это не мешает школе. Я не хочу, чтобы ты думала, будто твои оценки могут стать хуже только потому, что ты заканчиваешь школу или из-за парня. Ты слишком разумна, чтобы так делать.

Прежде чем я успела ответить, в дверь постучали. Мои родители обменялись взглядами.

— Немного поздновато для визита, — сказала мама. — Это Колин?

— Сомневаюсь, — пробормотала я и открыла дверь. — Привет!

На ступеньках перед входной дверью, дрожа от холода, стояла Лена.

— Я не вовремя?

— Напротив, — меня устраивало любое оправдание, только чтобы не говорить с родителями. — Заходи. Чего ты хотела?

— Я принесла домашнее задание, — сказала она. — И твой сотовый. И возросшее любопытно.

— Лена, давай заходи, — сказала мама. — Не хочешь поужинать вместе с нами? Я приготовила достаточно.

— Жаль, но не могу, — ответила она. — Может быть в следующий раз?

— Конечно, — ответила мама и встала в дверях, потому что, очевидно, не хотела оставлять нас поболтать наедине.

— Пойдём наверх, — предложила я, — там ты сможешь мне всё рассказать.

— У меня был очень странный день, — объяснила она, когда я закрыла за нами дверь. — Во-первых, Констанция Грей постоянно спрашивала, слышала ли я что-нибудь о тебе, знаю ли, что с тобой не так и когда ты вернёшься. Полагаю, у неё есть твой номер телефона и она знает, как его набрать. Зачем тогда спрашивать меня? Потом твоя учительница-консультант забирает меня с урока, чтобы спросить, могу ли я отнести тебе вещи, потому что ты, якобы, болеешь и ушла домой. Только вот каждый знает, что ты вовсе не болела, потому что если бы болела, то тогда приехал бы Колин и забрал тебя. Но он появился точно к концу школы, и мне пришлось говорить ему, что тебя нет. Это значит, что она лжёт для тебя. Как я уже сказала, странно.