Шрифт:
Ривер невольно вздрогнула, стараясь не поддаться страху.
Полсон напряженно переглянулся с Джеймсом и получил в ответ едва заметный кивок. Оба они поняли, что останавливать сержанта рискованно. Спасти его от самого себя и от «перевертыша» можно будет, только если тварь среагирует на приманку и покажется.
Оукс выстрелил снова и дальше почти не делал пауз между выстрелами, зайдясь в отчаянном крике. При этом тело его почти конвульсивно дергалось, и оставшейся группе пришлось присесть или пригнуться, прячась за машинами от возможности словить шальную пулю. Одна из них угрожающе ударилась в заднюю дверцу «BMW», заставив Ривер испуганно вскрикнуть, прикрыть голову руками и зажмуриться. В какой-то момент вместо выстрела последовала тишина, означавшая, что обойма закончилась.
«Перевертыш» не заставил себя ждать. Призрачные завитки тумана стали его неуловимым движениям отличной маскировкой, и вот уже через секунду призывно-отчаянный крик сержанта Оукса сменился воплем дикой боли.
Полсон и Джеймс показались из своего укрытия. Мэтьюс продолжал сидеть на корточках за серебристой «Хондой». Вслед за Харриссоном и Полсоном, целясь в тварь, выпрямился офицер Бернхард и тут же остолбенел от ужаса, увидев хлещущий кровью жуткий открытый перелом на ноге неистово вопящего Оукса. Кость заметно торчала из правой голени, и полицейский, уставившись на нее округленными от животного страха глазами, не переставая, орал от боли. Ральф Бернхард в жизни не слышал звука страшнее, чем этот: от него сводило паническим приступом колени, а внутренности завязывались тугим узлом.
«Перевертыша» рядом не было — он предпочел вновь скрыться с линии огня, оставив Оукса в качестве приманки.
— Помогите! — сквозь непрекращающийся вопль прорвалось единственное различимое слово.
— Это ловушка, — тут же предупредил Джеймс.
Ривер боялась, что вот-вот сойдет с ума от этого крика.
— На помощь!
— Господи… — зажмурившись, прошептал Мэтьюс.
— Ждите, — скомандовал Харриссон.
Крик Оукса быстро затих и смолк — раненый потерял сознание от боли и шока.
И в ту же секунду стало ясно, что с тактикой «перевертыша» Джеймс ошибся.
70
Тварь внезапно буквально взлетела на крышу BMW. Ривер вскрикнула и отшатнулась к Бернхарду, который резко развернулся, чтобы выстрелить в монстра. Тот не мешкал и нанес сильнейший удар ногой в голову офицеру, словно яростно пинал ногой мяч. Ривер находилась к нему так близко, что услышала, как хрустнули шейные позвонки и проломилась черепная кость. От силы удара уже мертвое тело Бернхарда задело Ривер, заставив ее оступиться и потерять равновесие в мокрой дорожной слякоти. При падении девушка успела лишь коротко вскрикнуть, но звук этот тут же оборвался: удар головой о корпус «BMW» оказался достаточно сильным, чтобы она потеряла сознание.
Полсон и Харриссон выстрелили почти одновременно. Пуля агента задела подбородок твари, но Джеймс сумел проделать смертоносную дыру прямо в центре лба «перевертыша». Лейтенант Мэтьюс выстрелил в замершего монстра еще трижды, попав ему в грудь и заставив его рухнуть с крыши «BMW» на обочину.
На какое-то мгновение пространство, в котором рассеивался в тумане пороховой запах, погрузилось в звенящую тишину.
Харриссон опомнился первым, убрав оружие.
— Ривер, — шепотом произнес он, поспешив к потерявшей сознание девушке.
Полсон убрал пистолет и посмотрел в сторону дороги, где лежал сержант Оукс. Глубоко вздохнув, агент направился к раненому, попутно извлекая из кармана сотовый и набирая 911.
— Да. Говорит агент Полсон, ФБР. Нужна скорая. Я нахожусь на US-36… — голос его по мере отдаления затих и стал едва различим.
Мэтьюс все еще не двигался, с тоской глядя на тело Ральфа Бернхарда, голова которого от удара деформировалась, а шея вывернулась под неестественным углом. Глаза мертвого полицейского налились кровью, один сильно выкатился, лицо странно перекосилось, и уже не так просто было узнать в Бернхарде прежнего статного офицера — сейчас он больше напоминал сломанную пластиковую куклу из фильма ужасов.
— Все должно было быть не так, — прошептал Мэтьюс.
— Я знаю, каково вам, — не оборачиваясь, произнес Харриссон, присаживаясь рядом с Ривер. — Я тоже терял людей в схватке с этими…
Он почувствовал опасность каким-то неизведанным инстинктом. Не договорив, Джеймс обернулся и увидел, что прямо на него смотрит ствол пистолета лейтенанта.
— Мои друзья мертвы… Он говорил, что от девчонки много проблем. Но чтобы настолько… — в тихой ярости прошипел Мэтьюс, готовясь спустить курок.
Джеймс инстинктивно заслонил собой Ривер, понимая, что ни за что не успеет достать оружие. Да и Полсон не сможет ему помочь: стоит лишь окликнуть агента, как Мэтьюс спустит курок. В голове Харриссона эхом отозвались слова лейтенанта.
Он говорил, что от девчонки много проблем.
О ком это?
Джеймс знал, что ему уже не суждено будет найти ответ на этот вопрос. Он лихорадочно пытался сообразить, что делать, когда вдруг новая тень — она двигалась более заметно — налетела на Мэтьюса со спины. Лейтенант не успел нажать на курок: нападавший одним сильным движением выкрутил ему шею, переломив позвонки. Пистолет выпал из дернувшихся пальцев, так и не выпустив смертельную дозу свинца. Все произошло тихо, без единого вскрика или вздоха. Даже тело мертвого полицейского рухнуло на землю с едва слышным шорохом. Надо думать, что агент Полсон, пытавшийся оказать первую помощь Оуксу и беседовавший с оператором службы спасения, даже не слышал, что произошло.