Наполеончик говорил тоном, не допускающим возражения, о "фактах", существовавших только в его воображении. При этом утверждал, что сам присутствовал, слышал, видел то, о чём говорит.

Всё сказанное им было сплошной ложью, мучительным бредом, поэтому слова Наполеончика следовало всегда понимать наоборот. Чего он этим добивался? Собственно говоря, он сам не знал.

Наполеончик стремился иметь как можно меньше неприятностей для себя, одновременно создавая их другим. Он всего пугался и осторожничал.

С учениями дело обстояло нисколько не лучше: он, как новобранец, увечил себя, лишь бы избежать неприятной обязанности. Поднимал шум только затем, чтобы им занимались, и если на него не обращали внимание, прикидывался умирающим. В конце концов, товарищи по службе "раскусили" его и стали презирать.

Наполеончик любил "болеть". И вот он снова в лазарете, в предвкушении отдыха от всего и всех. Но военврач, осмотрев его "рану", сказал:

– На этот раз я подам рапорт о твоих проделках. И ты, товарищ боец, пойдёшь под трибунал.

Наполеончик струсил, а мечта, что его "комиссуют" по состоянию здоровья лопнула, как мыльный пузырь.

Он впервые задумался о своей "солдатской лямке", которую предстояло тянуть ещё не один год. Ибо в те времена в сухопутных войсках служба продолжалась три года.

Подобные Наполеончику типы иногда обладают способностями, которые проявляются неожиданно даже для них самих.

В часть должна была приехать "высокая комиссия", и начальство приказало солдатам выкрасить осеннюю уже пожухшую траву, придав ей вид зелёной лужайки.

Зная Наполеончика, ему выделили участок подальше от глаз начальства и выдали желтую и синюю краски, поскольку зелёной не хватало. Получив указания, в какой пропорции смешивать краски, он нехотя принялся за работу.

Неожиданно для себя самого, Наполеончику это дело понравилось. И он не только покрасил траву, но нарисовал ещё жёлтые одуванчики.

Весёлая лужайка произвела хорошее впечатление. На Наполеончика за его талант и находчивость возложили обязанности по выпуску стенной газеты и выделили отдельную "каптёрку" под художественную мастерскую.

С этого момента служба Наполеончика пошла, "как надо". Тянуть не лёгкую "солдатскую лямку", ему уже почти не приходилось. Выпуски стенгазеты к каждому празднику и значительному событию военной части, оформление всевозможных лозунгов и транспарантов отнимали массу времени при умелом его растягивании. И Наполеончик старался, боясь потерять звание "художника оформителя".

Наполеончика было не узнать. Он расправил щуплые плечи, вытянулся во весь свой малый рост, ходил с гордо поднятой головой и снисходительно улыбался своим огромным ртом. Только его подпрыгивающая походка оставалась неизменной.

Но капля дёгтя в его бочке мёда присутствовала. Все сослуживцы переписывались с девушками или жёнами, хвастались их фотографиями.

А Наполеочику никто не писал: от родных он отрёкся, сестрица была не в счёт, с женой вышла тёмная история, о которой он предпочитал не говорить, девушки, которая согласилась бы его ждать из армии, у него не было.

И он вспомнил о Даше. Не надеясь на удачу, послал ей письмо, на адрес её родителей.

К счастью Наполеончика и огорчению Даши письмо её нашло: родители переслали его послание дочери.

К тому времени Даша успела выйти замуж и развестись.

В юном возрасте сердце бывает взволновано. Оно призывает другое сердце и находит в нём отклик, доверяется ему. Но горе тому, кто злоупотребит чистотой и невинностью.

Даша доверилась человеку, как будто он есть воплощение истины и порядочности. Она не предполагала, что люди настолько изменчивы, что могут отступать от заявленных ими принципов.

Эти люди, сбитые с толку воспитателями, чей ум скован политическими и общественными запретами, редко бывают умны и никогда - образованными, не смотря на имеющийся у них диплом. Но участь их становится легче, если они это осознают и примирятся с нею. Однако чаще, потеряв свой пыл, они развращаются и пускаются в пороки, против которых сами же ещё вчера столь рьяно выступали.

Игорь - муж Даши, был старше её на пять лет. Он больше любил лёгкие нравы, чем порядочность, считая её косностью, отсталостью от жизни. Он был уверен, что добродетель не современна.

Игорь умолчал о своих слабостях - не хватило смелости рассказать о них Даше, и терпел неудобства и муки своего ложного положения, в которое поставили его трусость и тупое упрямство. Из-за этого ему приходилось прибегать к плутовству, чтобы скрыть своё распутство, зная, что оно может вызвать негодование жены. Вот и жил в противоречии с самим собой.