«Ты забываешь, как мы превратили юношу в коня. Может, тебе стоит изменить понимание того, что возможно, а что — нет. Тихо, Сохан, я хочу послушать».

Я распушил перья, злясь, что моя попытка отвлечения провалилась.

— …Мне нравится все время оставаться человеком, — сказал другой я. — И нравится быть с тобой.

«О, брат, — подумал я. Было неловко знать, что Ана смотрит, как я подкатываю к Келлс, особенно после того, что недавно произошло между нами. Они сели, и Келси вытащила свои записи. — Люблю оперативность Келси», — этого мне не хватало. Мы молчали, смотрели на них и слушали. У меня кончилось терпение, и я зашумел.

— Эй! Есть тут кто? — услышал я старого себя.

«Что нам делать?» — сказала Ана, каркая.

«Посмотрим, — я качнул головой. — Не помню. Было что-то с очищением мыслей».

Ана зашуршала перьями и щелкнула клювом.

«Ладно, — сказала она. — Разберемся».

Она полетела, я — следом, все еще двигаясь неловко, хотя ее пируэты поражали. Прошлый я вытащил чакру.

«Прошу, — подумал я. — Не перегибай», — только мне хватило бы ума пытаться убить ворона чакрой.

Келси быстро сообразила и сказала:

— Давай подождем и посмотрим, что они сделают. Чего вы от нас хотите? — спросила она.

Ана опустилась и повторила:

— Отнасхотите?

— Вы меня понимаете? — спросила Келси.

Ана кивнула.

— Что вы здесь делаете? Кто вы? — спросила Келлс.

Я понял намек от Аны и попытался управлять птицей.

— Хугггн.

Ана каркнула и сказала:

— Муунан.

Келлс спросила о пропавших вещах и кексах, которое почти доела Ана. Она, наверное, проголодалась. Я и не подумал накормить ее. Вот тебе и забота о богине. Я и сам был голоден.

Желая покончить с шоу, я прыгнул на колено Келси. Она склонила голову, и я вспомнил, что сделал Хугин. Он очистил ее мысли, показал, что ее ждет на вершине дерева. Это было просто. С помощью связи с Аной, я передал ей эту мысль. Хотя это больше походило на воспоминание. Я показал ей птицу, сторожащую шарф на вершине. Я показал, что делает шарф, как его использовать в их задании.

И я добавил, как она спасет Рена.

— Что ты делаешь? — спросила она, мои коготки сжимали ее плечо.

— Мыслиотпираю, — ответил я.

Я закончил, к моему клюву прилип червячок. Я не вызывал его, наверное, это была Ана. Я открыл клюв и проглотил его, помня, что птица так делала. Вкус был как у тумана. Келси охнула, обвинила меня в глупости, и я хотел рассмеяться.

Ана, как Мунин, проделала со мной схожее. С прежним мной.

Келлс спросила, проясняла ли Ана мысли. Я переминался на лапах и ждал, пока Ана спросит, что делать. Она не стала.

Келси не унималась, и я сказал:

— Разуйглаза.

Ана спрыгнула на пол, в ее клюве был черный клочок размером с земляного червя. Она проглотила его.

«Что это было, Ана?» — спросил я.

Она не ответила, и я слушал прежнего себя. Я помнил это, но казалось, что это произошло десятки лет назад.

— Я в порядке, — сказал старый я. — Он… показал мне.

Перья Аны встопорщились, когда о ней сказали «он».

Старый я сказал о Джесубай и прошлом.

«Что ты сделала, Ана?».

«Забрала твою вину, — тихо сказала она. — Джесубай не винила бы тебя. Твоя любовь и тревога за нее заставили тебя запомнить все иначе».

«Ты изменила воспоминания?».

«Нет. Я разделила твою вину, как разделила до этого боль. Ее стало меньше».

«Не нужно так делать, Ана», — сказал я.

«Я должна, — тихо ответила она. — Богиня и тигр… должны все делить».

«Все?» — тихо спросил я и прыгнул к ней.

«Да. Так я… могу открывать твой разум для новых возможностей, — она замолчала и сказала. — Было интересно видеть твоими глазами. Бедная девочка».

«Да, — подумал я. — Бедная».

«Ты любил ее».

«Не достаточно».

«Достаточно, чтобы корить себя веками. Это любовь, что превозмогает все».

«Разве?» — я не знал, так ли это. Была ли моя любовь к Джесубай такой сильной? Вряд ли. Я не знал ее толком. Я был увлечен ею. Был готов жениться на ней. Но после любви и утраты Келси я смотрел иначе. Это уже не могло сравниться с настоящим. Время все меняло.

Ана, словно читая мои мысли, добавила:

«Джесубай была вихрем, пойманным в черной буре злодея. Ты ощутил с ней возможность жизни. Ветерок ее жизни задел твою щеку и изменил. Ты стал лучше, узнав ее, Сохан. не жалей, что она так повлияла на твою жизнь».