Я повернулся и сказал через плечо:

— Спокойной ночи, Ана.

— Прощай, Сохан.

Свет отбросил на меня длинную тень, а потом пропал. Я перенесся во времени и пространстве. Вскоре мои тигриные лапы коснулись земли джунглей. Я бежал, пока не лишился сил. Я уловил знакомый след, шел за ним, пока не нашел нужную темную впадину.

Глава 31

Заглянуть в будущее

Я забился внутрь, лег, опустил голову на лапы и тяжко вздохнул. Это была моя ниша, моя пещера. Это место я звал домом почти всю жизнь. Я не знал, в каком времени был. Правда. Амулет просто ответил на мое желание найти мою пещеру.

Сначала я не понял, зачем мне нужно было бежать. Я не был расстроен. Я был в смятении. Я столько времени провел с Аной. Тот сон, тот поцелуй что-то со мной сделали. Я стал замечать ее не так, как раньше, и это перевернуло все, во что я верил.

Правду ли показывала Роща? Это было нечто неминуемое? Или меня толкали к этому будущему? Направляли, как Кадам? Что я чувствовал к Ане? Она мне нравилась? Да. Я долго понимал ее, но теперь понял. И я уважал ее.

А потом возникал большой вопрос. Любил ли я Ану? Честно скажу, я не знал. Полюбил бы? Возможно. Мои чувства к ней не были простыми, как к Джесубай или Келси. Но, может, это не было плохо. Любовь точно не далась просто для Рена или даже Сунила. Им пришлось бороться за счастье. Хотел ли я делать это?

А ее чувства? Она ответила на мой поцелуй в роще, но была в полусне. А потом была отдалена. Ана закрылась, как в начале. Странно, что она позволяла некоторое видеть ясно, но ее чувства были скрыты слишком глубоко.

Будущее, что я себе планировал, тебе казалось далекой мечтой, как мираж, что отдалялся с каждым разом, когда я думал о нем. Я смирился, что всю жизнь буду служить богине. Помогать остальным. Я думал, что у меня не будет счастливого конца. Пора было оставить мысли о детях и любящей женщине угасать, как цветную шаль на солнце.

Но тот поцелуй. Тот сон. Я не мог не думать об этом. Каждый раз, закрывая глаза, я видел это. Была ли Ана женщиной из моего сна, или она просто оказалась в моих руках, когда я проснулся? Может, это не было настоящим. Но ощущалось настоящим. Та женщина сказала, что любила меня. Я ответил, ее слова тогда звенели правдой. Жаль, у меня не было камня правды, чтобы проверить.

Наступила ночь, ветер стал тяжелым, влажным. Он трепал шерсть и щекотал нос. Небо разверзлось, грохотала буря, и мир потемнел, его озаряла молния. Я пытался уснуть, но, когда отвлекся от бури, меня атаковали воспоминания — как губы двигались с моими в нежном поцелуе, как шелковистые волосы щекотали мои руки, как два тела сливались в гармонии.

Когда пепельное небо стало стальным утром, я решил, что мне нужно узнать, что она чувствовала, и есть ли для нас шанс. Века впереди выглядели светлее, если увиденное будущее исполнится. Я хотел спросить у Анамики, говорила ли она правду, что любит своего тигра. Даже если она еще не любила человека, это было началом.

Мысли о возможном между нами наполнили меня новой надеждой. Мое сердце было разбито не один раз, но еще билось. Я все еще мог любить. Мне было что предложить. Я встал, стряхнул влагу с шерсти и потянулся как тигр. Я широко зевнул и пошел по знакомой тропе. Я редко бывал в своих джунглях и хотел почтить родителей.

У места, где они похоронены, я уловил знакомый запах. Не зная год, я был осторожен, но если с кем и можно было пересечься, то это с ним. Может, я смогу задать ему пару вопросов. Я шел по запаху к чаще деревьев на другой стороне, раньше там был сад моей матери. Он сидел там за растениями. Он нашел себе укрытие.

Я тихо зарычал, он обернулся, прижав ладонь к сердцу.

— Здравствуй, сын, — сказал он осторожно, переведя дыхание.

Я стал человеком, прошел мимо растений и кустов.

— Кадам, — я кивнул и вскинул брови. — Что ты ищешь? — спросил я.

— Хороший вопрос, — он нервно облизнул губы.

Я услышал узнаваемый шум самолета. Он застыл, его глаза были впавшими.

— Ты хотел мне что-то сказать? — спросил я.

— Нет. Это… если у тебя есть вопрос, уверен, я могу…

Я поднял руку, прерывая его.

— У меня много вопросов. Во-первых, что ты здесь делаешь?

— Могу спросить то же самое.

— Я пытаюсь понять, что чувствую к Ане, и…

— Ана? — он нахмурился.

— Да. Ана. Богиня Дурга?

— Богиня? — рот Кадама раскрылся. Его потрясение пугало меня. Он сглотнул.

— Ты в порядке? — спросил я в тревоге. — Путешествие во времени сказалось?

— Путешествие в… О, ясно. Ты бродишь, как я.

— Да, — я растянул слово, глядя ему в глаза в поисках срыва. Щеки Кадама были впавшими, а кожа — бледной.

Он выдохнул.

— Это хорошо, Кишан. Я переживал, что меня раскрыли, — он сжал мою руку. — Признаюсь, я боялся, что схожу с ума. Мое сердце стынет в предвкушении, и я не могу описать, как меня успокаивает твое присутствие. Ты останешься со мной до конца?