– Я помогу, - Франц взял коробку побольше и первый вернулся к лифту.

В холле, усевшись в мягкие кресла, они перевели дух. Генри открыл коробку, среди маминых косметичек нашел паспорта и портмоне с кредитками.

Постукивая одной из карточек по стойке рецепции, он попросил номер. Девчонка предложила трехкомнатный люкс или одноместный номер с видом на площадь Боливара. Генри выбрал одноместный и отдал кредитку в руки с голубыми ногтями.

– Просите, - сказала через секунду девушка.
– Оплата не проходит.

Видимо, Франц, хоть и сидел около коробок, внимательно следил за происходящим, он тут же оказался рядом с Генри и протянул ему портмоне. Они попробовали другие карточки, но ответ был все тот же.

– Карта заблокирована, обратитесь в местное отделение вашего банка.

– Кажется, я догадываюсь в чем дело, - сказал Франц.
– Банки могут принять решение заблокировать карточку иностранца, если он официально считается похищенным.

– Возможно, дело в этом, - девушка сложила руки на стойке - правая накрыла левую.
– Мне очень жаль.

За её спиной раскинулся город. Над головой лампы впились в подвесной потолок.

– Переночуешь в моем номере, завтра утром съездим в банк и все уладим, - решил Франц.

– Я не хочу ночевать в твоем номере, - сказал Генри раньше, чем успел подумать. За окном повисла темнота, время от времени ее разрезали всполохи фар.

– Генри, в моем номере две отдельные комнаты. Сейчас ночь. У тебя нет денег. Нет знакомых в городе. На улице оставаться опасно, - Франц говорил спокойно и медленно, будто уговаривал ребенка.

Генри возненавидел его за это. Возненавидел кредитки и паспорт, который все еще мял в руках. Возненавидел картонные коробки в холле гостинцы. Почему он чувствовал себя униженным из-за того, что кто-то сложил его вещи в картонную коробку? Потому что это сделали без его согласия и против его воли. Последнее время всё, что случалось с Генри, происходило без его согласия и против воли. Генри охватила ярость - способность злиться на похитителей ему давно отбили, и он злился на проклятые коробки. Словно проверяя границы своей свободы, он подошел к коробкам и копнул ближайшую ногой.

– Господин Варгас вам оставили пакет, - пропела девушка за его спиной.
– Принесли три часа назад.

– Спасибо.

Франц оказался рядом с Генри.

– Я возьму, - не заглядывая в конверт, он бросил его поверх коробки, подхватил её и шагнул к лифту.

У Генри снова колотилось сердце. Он снова чувствовал себя беспомощным, будто его пристегнули цепью к дереву. Подняв вторую коробку, он вошел в лифт за Францем. Из динамика под потолком лилась приглушенная классическая музыка. В зеркальных стенах отражались картонные коробки.

– Почему ты живешь в гостинице?
– спросил Генри.

– Мне нужно было чуть больше свободы, - Франц пожал плечами, коробка в его руках дернулась, конверт на ней съехал вправо.

После всплеска злости на Генри накатила аппатия. Он снова чувствовал головокружение и тошноту. Чтобы отогнать их, смотрел на мигающие цифры. Они проехали семь этажей в молчании. Дверь открылась в застеленный палацем коридор со свисающими со стен лилиями-светильников.

– Генри, - Франц не торопился. Замер посреди коридора, подбирая слова. Впервые после встречи в полицейском участке, он тормозил и мялся.
– Почему ты не хотел ночевать в моем номере?

Какого хера он спрашивает? Какого хера смотрит в сторону, будто ему неудобно?

– Я хотел остаться один!
– выкрикнул Генри. Он не помнил, когда последний раз его оставляли одного.

Франц кивнул, но не сдвинулся с места. Позолоченные цифры пялились на них с дверей номеров.

– Я все понимаю, Генри, - тихо произнес Франц.
– В номере две комнаты, обе запираются на ключ. Я не буду тебе мешать. Мы не увидимся до утра. Если ты подумал, что из-за того, что между нами было...

Теперь Франц смотрел ему в лицо, избегая встречаться взглядом, разглядывал его пожелтевшие синяки. Генри инстинктивно втянул живот, вспоминая прикосновения Лонарди.

– Между нами ничего не было, - выдавил он из себя.

Франц снова кивнул и открыл дверь в номер. Он стоял на пороге, давая время Генри пройти через узкий коридор в гостинную и осмотреться. Закрыл дверь, лишь когда Генри повернулся к нему. Франц держал дистанцию, понял Генри. И тут же сердце снова заколотилось в груди. Так громко, что его вполне можно было услышать в тишине комнаты. Слышал ли его Франц? Сейчас? Ранее в машине?