Впервые Генри задумался о том, как выглядит со стороны. Конечно, Франц прав, он выглядит растерянным и испуганным. Чтобы сбиться с этих мыслей, Генри присел на диван и стянул сапоги. Теперь Франц пялился на его окровавленные ноги: он слишком долго ходил в резиновых сапогах на босу ногу сегодня.

Молча Франц открыл дверь в спальню и ванную, положил перед Генри на стол ключи - от комнат, от номера.

– Пойду добуду нам еды, - теперь Франц звучал так же уверенно как в участке.
– Чего бы ты хотел?

Генри удивленно моргнул.

– Здесь есть ресторан наверху, готовят блюда местной, американской и европейской кухни.

– Мне все равно.

– У них есть пицца, шницель, немецкое пиво, устрицы, - Франц нес чушь и пятился к двери - Ты больше любишь острые или сладкие соусы? Ешь рыбу? Потому что, как по мне, рыба здесь лучше всего. Холодная, запеченная, копченная. Ты пробовал местную копенную рыбу?

– Я пробовал только местный ром, - сказал Генри.
– Но пусть будет рыба.

Франц улыбнулся и посмотрел на часы.

– Вернусь через полчаса, нормально?

Генри кивнул. И только когда Франц вышел за дверь, он понял, что еду можно было заказать из номера. Франц специально дает ему время, полчаса в одиночестве, принять душ, разобрать вещи. Генри посмотрел на ключи от комнат, полчаса, чтобы решить, хочет он вместе с Францем поужинать или нет.

Смыв с себя грязь и втиснувшись в чистую, но пропахшую складом одежду, Генри понял, что единственное, чего он сейчас хочет - это лечь и закрыть глаза.

В спальне стены покрывали шелковые карамельные обои, карамельный пушистый ковер застилал пол, карамельное покрывало - широкую кровать. Генри закрыл дверь на ключ и упал на подушки. Внутри все дрожало, перед глазами мелькали городские здания.

Он заснул мгновенно, как сознание потерял, ночью несколько раз просыпался от страха. Ощупав мягкие подушки, снова проваливался в сон. Перед рассветом ему приснилось, что он стоит на поляне. Слева и справа такие же заложники, как он. Боевики Освободительной Армии сталкивали их головами, гадая скольких получится уложить одной пулей. Когда Анхель приставил пистолет к виску Генри, он проснулся и сел на кровати.

Окно закрывали тяжелые шторы. Лезвие света прорезало между ними тонкую щель. Белый шрам упал на кровать, задевая ноги Генри.

За стеной громыхнуло, и Генри задержал дыхание. Полковник Касто и его тайная полиция, они могут забрать тебя с улицу, могут прийти в твой дом и вытащить тебя из кровати, вспомнил Генри слова Луизы. Рано или поздно они захотят тебя допросить, сказал Лонарди.

Встав с кровати, Генри открыл дверь.

– Прости, что разбудил, - Франц пытался поднять с пола настольную лампу. Он сидел на диване с ноутбуком. Похоже, зацепил лампу локтем.

– Ничего, - Генри направился в ванную, чувствуя, что Франц следит за каждым его движением.

Франц заметит мятую футболку и джинсы Генри, поймет, что он спал одетым.

В ванной Генри посмотрел на себя в зеркало и усмехнулся. Он не узнавал себя. Отвык смотреть в зеркало, отвык думать о том, как выглядит. Не помнил зачем когда-то покрасил волосы в розовый цвет. И тем более не помнил, что, как и почему у них случилось с Францем.

– Они прислали вопросник из участка?
– спросил Генри, вернувшись в комнату.

– Что?
– Франц поднял взгляд от ноутбука.

– Вопросы насчет моего похищения. Вчера в полицейком участке ты сказал Гомесу, что он может прислать их в отель. Что я могу ответить на вопросы письменно, на расстоянии, меня не будут допрашивать.

– Да, конечно. Никто не будет тебя допрашивать. Вопросы. Наверное, их принесет курьер в середине дня. Спросим потом на рецепции.

Принесет курьер, мысленно повторил Генри и посмотрел на конверт, который лежал рядом с Францем.

– Который час?
– спросил Генри в горле вдруг пересохло.

– Девять, - Франц закрыл ноутбук.
– Хочешь позавтракать в номере, в ресторане или в городе?

– Когда открывается банк?

– В восемь, - Франц нашел около дивана свои кроссовки и принялся надевать их.
– Я отвезу тебя. Помогу с формальностями.

Пока он возился со шнурками, Генри рассматривал его коротко стриженный затылок и сбившиеся, разлохмаченные вьющиеся пряди на макушке. Он испытал что-то похожее на благодарность, за то, что Франц не морочит ему голову болтовней о еде или еще какой чепухе.