Менеджер распечатал контракты, и я подмахнул их не глядя. Хотел успеть до того, как взгляд исчезнет. После того, как я получил свой ключ, мы спустились в хранилище, и вставили ключи в замки ячейки 168. Открыть сейф можно было только так, и только потом, достав из ячейки небольшой бронированный чемоданчик, я уединился в отдельной комнате без камер при хранилище. Чемоданчик тоже имел замок, но требовал только моего ключа. Открыв его, я первым делом бросил туда клочок бумажного полотенца, после чего достал из кармана чистый сложенный вчетверо лист и ручку.

– Друзья, - начал выводить я на бумаге. – Извините если пишу непонятно, еще не освоил письмо. Впрочем, если вы это читаете, наверняка мне есть за что извинятся кроме письма. И так – я мертв, что не мешает мне отомстить. В ящике вы найдете клочок бумажного полотенца, а на нем кровь человека, сделавшего меня марионеткой.
– Голова взорвалась ледяным негодованием, и лишь на мгновение мой кукловод потерял контроль, но этого хватило, чтобы я отвесил скотине хорошего ментального пендаля. И он улетел! Реально улетел! Фиг ты меня сломишь, мудак. Так, не отвлекаемся. – Это произошло в банке. Один из троицы, что ранила меня был кукловодом. – Думаю, этого хватит.

Я закрыл чемоданчик и позвал менеджера, вместе мы запечатали его в стене среди сотен таких же. Наверх я подымался в прекрасном настроении коряво насвистывая Oh du Lieber Augustin, чем немало насмешил Вольфа, решившего показать, как правильно надо насвистывать эту песенку.

У Вэньшеня, Вольф уже сам собирался удалится, но тут я его удивил и попросил присутствовать. Тем более, что все свое имущество я оставлял ему. Немец был тронут.

– Но почему?

– Потому, что ты спас мне жизнь, был моей нянькой с первых дней в этом мире. Да и просто потому, что ты хороший мужик.

На Бочку мы возвращались в тишине, думая каждый о своем. Вольф наверняка был смущен моим доверием, а я размышлял о том, стоит ли отдать ему ключ прямо сейчас или надо подождать. Все же я решил повременить. Тем более что мало, всего этого мало. Через неделю или месяц меня могут подчинить… Не будем себе врать, могут! И тогда я сам пойду в банк и сожру ту чертову записку с куском полотенца. Мало. Всего этого мало.

Мы вернулись к ужину. От моего хорошего настроения к тому времени не осталось и следа. Команда списала все на завещание, и никто не донимал меня вопросами. Я быстро прикончил свою тарелку рагу и, пробормотав слова благодарности, убрался в каюту. Повторный мозговой штурм и случайные ссылки по теме марионеток в поисковике не дали мне ничего нового. Время быстро перевалило за полночь, моральная усталость давила на виски и тянула в постель, но едва я погасил свет и улегся, как вернулся Он.

– Поговорим? – проорал далекий голос в моей голове. Это точно кукловод.

– Какого хрена? Чего тебе надо?

– Мысленно, придурок! Ты можешь разговаривать мысленно.

– Так бы и сказал, мудила! – подумал я.

– Матерь Божья, - обозвался он через несколько секунд. – Не просто думай, адресуй эти мысли мне!

– Ты достал уже! Свали с моей головы!

– Вот так лучше.

– Свали нахер, мудила! – проорал я мысленно, подкрепив посыл таким же ментальным пенделем, что и в банке, но кукловод выдержал удар.

– Нет! – Вместе со словами кукловода мне прилетел такой ответ, что казалось пол с потолком поменялись местами как минимум дважды. – А теперь, мы поговорим.

– Я сплю! – Пока не прилетело опять, я вскочил с кровати и достал плеер с верхнего ящика стола. Быстро в постель, а теперь наушники в уши и шведский пауэр-метал на всю. Спасибо тебе, Господи, за HammerFall. Противный голос все еще орал и бесновался в моей голове, но никак не мог пробиться сквозь гром барабанов и тяжелые рифы электрогитары. Вскоре ему пришлось отступить. А я понял, что не справлюсь один.

И не надо. Это рисково. Но попробовать стоит. Не открывая глаз, я встал, нашарил рукой стул, сел и подтянулся к столу. Бумага нашлась в верхнем ящике стола, в среднем была ручка.

– Привет, Вольф, - написал я вслепую по-немецки, - если ты разобрал мой почерк, то, наверное, уже понял, что это я, Ник. Не спеши бежать ко мне, или рассказывать об этом письме кому-либо. Настоятельно прошу прочитать его до того, как ты примешь любое решение. Так уж случилось, что мне нужна твоя помощь. То, что вы не обычные наемники, я понял давно, но недавно пришел к выводу, что для легализации фильмов я не нужен был вовсе, этот контракт – прекрасная возможность удержать меня на борту. Если из меня готовили наживку, то она сработала. Ты был прав, то ограбление было не совсем ограблением. Троица в одинаковых куртках не пытала менеджера, его и девушку заставили рассказать все о нейромарионетках, после чего хладнокровно пристрелили, а мне наоборот жизнь сохранили намеренно. Да, до этого мне в затылок вкололи дозу чужого грибка.

Помнишь, ты говорил о том, что у меня паранойя? Тут ты ошибся, я действительно чувствовал чужой взгляд, вот только он был направлен не на меня, а из меня. Ублюдок смотрел моими глазами, и слушал моими ушами. За письмо не переживай. Столь дерьмовый почерк от того, что я пишу, закрыв глаза и заткнув уши наушниками. Мы можем переговариваться мысленно, но остальные мои мысли для него закрыты. Не знаю, будет ли так всегда, но сейчас он думает, что я сплю.