Мы были достаточно близко, чтобы воочию впечатлиться кружащей в полной тишине громадой, и со следующим оборотом – уже с внутренней стороны – занялись нудной подгонкой скоростей вращения, собственных относительно обломка. Друзья на МОУ помочь не могли, поскольку вычислить алгоритм вращения обломка – одно, а вот следовать ему – совсем другое. Но, как говорится, терпенье и труд…В конце концов, Хрулёв пауком прилепился к бортовой переборке и, цепляясь за многочисленные трещины в ферропластике, дополз до ближайшего из многочисленных гнёзд корабельной нейросети.

На Земле, как и в поселениях подобных хабов уже не встретишь, но в космических полётах они необходимы – выстраивают цепочку межпланетной связи для пассажиров, но не команды, и страхуют волновую связь корабля. Сергей прижал щетинистую антенну загодя подготовленного передатчика к ячеистому нутру. Даша в МОУ скачивала сейчас данные. Точнее, должна была скачивать.

– Ничего нет, парни! – четверть часа спустя объявил Лен. – На всех режимах пробовали – бестолку! Возвращайтесь. Другой поищем, хотя…

– Ладно, – сухо проговорил Хрулёв, чуть оттолкнувшись от переборки. Его мгновенно закружило, и он ругнулся, запуская движок и выравнивая своё положение. Отнесло его порядком.

– Минуту, – попросил я, опустившись, в отличие от Сергея, на ферропластиковое покрытие палубы, и попробовал включить магнитные вставки подошв. Предостерегающий возглас Хрулёва запоздал, и сильная хаотичная дрожь швырнула меня в переборку. Магниты не выдержали, и не успей я вцепиться в зазубренный кусок поручня, торчавшего у блок-переборки, пришлось бы высаживаться по новой. Но и так удар оказался сильным.

Помотал головой, не обращая внимания, на встревоженные голоса в наушниках. Потом что-то слегка дёрнуло за трос, и меня потянуло к ещё одному хабу – они монтировались во внутренних переборках на всех палубах и составляющих единую сеть корабля.

Я завертел головой. Это Сергей, зависнув над внутренней переборкой, подтаскивал меня к нужному узлу. Я лишь подивился мельком, насколько чётко он работал маршевым движком своего скафандра, и, отпустив поручень, подплыл к округлому пятну. Вернее, к встроенной под ним короткой, с полметра, полочке из двух изогнутых посеребренных трубок – для дамских сумочек.

За него я и уцепился. Повисел немного, скоординировавшись с вращением, насколько сумел, и поднёс загодя подготовленный чип, приклеенный к тыльной стороне левой перчатки скафандра. Очутившись в непосредственной близости от разъёма, торчавшие облачком редкие усики нейросвязи втянулись в микроскопические, невидимые простым глазом отверстия.

Я сам толком не представлял, что ищу, да не особо и верил, будто удастся уговорить кого-нибудь лететь за обломками «Дайны М». Это уж просто подарок судьбы, что Даша, Лен и Хрулёв согласились слетать до вахтового посёлка. Мне кажется, им было любопытно, а вот выйти на МОУ в космос – едва ли. И уцелела ли сеть корабля, как уверял всех, я тоже не знал, лишь надеялся на удачу.

Пока я гадал, получится или нет, облачко тоненьких нитей снова вспушилось вокруг перчатки. Я окликнул Сергея и дал сигнал на МОУ начать сматывать спас-тросы, в который раз посетовав, что эти обычные высотные костюмы с усиленной защитой для работ на низких орбитах не снабжаются напоясными лебедками, в отличие от скафандров космомонтажников, например, или спасателей.

И запас смеси для движка тут был всего ничего, да ими и не пользовались обычно, так, для подстраховки снабжались. Вот и мой, да и Хрулёва, как я понимал, запасы благополучно иссякли после наших попыток причаливания к обломку. О чём извещал мигающий красный нолик снизу и слева на внутренней части пластика обзорного щитка. Не страшно, пойдём на тросах.

Я проводил взглядом удаляющуюся тёмную фигуру, и одновременно с возгласом Даши «Илай!» до меня дошло, что я двигаюсь намного медленней, чем Хрулёв. Здесь, в пространстве, быть такого не могло: скорость сматывания спас-тросов, закреплённых на одном барабане лебёдки модуля только в разных желобах, одинакова. Вес в нашем случае роли не играет, да он у нас примерно равный, масса тоже.

Меня вдруг дёрнуло так, что чуть не порвало напополам, и повлекло назад.

– Илай, оглянись!

Я развернулся, ровно, чтобы не сорваться в «штопор», как в том, первом здешнем полёте.

Огромный кусок палубы перестал вращаться и завис громадой, загородив часть роя и Марс. И меня тянуло к нему непонятно чем, и, судя по непрекращавшейся боли от натянутого спас-троса, вместе со мной тянуло и МОУ. То есть, даже не тянуло – двадцатитонный модуль несло на меня с нарастающей скоростью. Три минуты до столкновения, услужливо выдал мозг – на кой, только космос ведает.

Но я плохо думал о своих напарниках. За несколько секунд МОУ ухитрился струями вспомогательных двигателей развернуться лихим кульбитом и ударить М-выхлопом, одновременно оборвав мой спас-трос. Импульс М-генератора швырнул модуль за пределы роя, и я потерял его из виду. Ну и хвала космосу! Удар с таким ускорением о кусок корабельной обшивки его по ней бы и размазал.