И почти на самом краю вздыбленного хаоса, ближе к нам с Дашей, торчала резиновыми гусеницами вверх прямоугольная трехметровая площадка с утопленной в земле вакуум-колонкой и рассыпанными рядом небольшими металлопластиковыми контейнерами – кассетами пирокартечи. Похоже, установку перевернуло от страшного удара, так как в стороне я заметил искорёженную часть площадки с разбитым сдвоенным раструбом пробойника.

Я подошёл поближе, провёл ладонью по перекошенному замку подачи зарядов. Осмотрел внимательно всю установку. Кажется, ничего. Хотя нет…я опустился на колени и подсветил вшитым в капюшон фонариком. Большое пятно, казавшееся чёрным, и дорожка более мелких таких же чёрных брызг – кровь. С метр длиной. Похоже, стрелок уцелел. И слава Богу! Не хотелось брать лишний грех на душу.

Я немного прошёлся в направлении, где исчезали среди хаотичного беспорядка вздыбленной земли капли крови. Оглянулся на Дашу. Та уже собиралась двинуться следом, но я остановил.

– Сможешь установить, откуда пробойник?

– Сомневаюсь, – сказала Даша, голос казался звонче в холоде ночи. – Разве что, куда был изначально продан. И то, когда будет связь с компьютером.

Она качнула головой, смешно сморщив нос.

– Пока – как отрезало. С тех пор, как тебя выловила, кстати.

– Жуть какая! Никогда не замечал собой способностей гасить радиоволны. И где только нахватался?

– Не знаю. Подозрительный ты какой-то. Может, и правда, пришелец? Как тебя встретила – то труп, то стрельба. Связи опять же вот не стало.

Похоже, она не заметила повреждённой антенны.

– Вот и ладушки, – сказал я невпопад. Даша удивлённо моргнула. – Попробуй прослушать внутренним приёмником весь диапазон – вдруг удастся наладить связь!

– Да как же! – фыркнула девушка. – С обстрелявшими нас личностями? Они тут ближе всего. Скажи прямо, хочешь меня здесь оставить?

– Да, – признался я. – И не спорь! – Хотя девушка и не спорила. – Взгляну и вернусь. И ты обещала слушаться!

Я быстро прошел дальше, напряжённо вслушиваясь. Нет, не пошла – хвала космосу!

Одолев перекорёженный участок, я приостановился, вглядываясь в окружавший синевато-зелёный полумрак. Ничего. Но потом лёгкий ветерок донёс слабый звук, что-то похожее на глухой шелест. С таким звуком обычно запускается мини-ротор турбодвижка колёсных каров.

Яркой вспышкой полоснуло по глазам: на каре зажглась опоясывающая его по высоте корпуса тройная гирлянда фар, и я сорвал ПНВМ. Перед глазами мельтешили разноцветные круги и точки. Пока я отчаянно мотал головой, приходя в себя, шелест сменился негромким урчанием и противным скрипом марпоники из-под колёс. Зрение, наконец, восстановилось, и я увидел подсвеченную снаружи своими же фарами открытую трёхосную платформу. Она медленно двигалась наискосок вверх по крутому склону – противоположному берегу будущего озера, видимо.

На платформе я разглядел две фигуры. Одна лежала на заднем сиденье, не подавая признаков жизни, вторая пригнулась к старомодному круглому колесу – рулю управления. В отличие от магнитных каров, которые могут с огромной скоростью нестись над любой поверхностью на автоматике, но только там, где проложена магнитная линия, колёсный транспорт ездил везде, где можно проехать. Правда, на ручном управлении, хотя и имел встроенную автоматику для передвижения по трассам.

Я несколько раз глубоко вздохнул, нагоняя в кровь кислород, и рванулся снизу вверх наперерез машине.

Бежать в темноте по крутому склону при разреженной атмосфере удовольствие для мазохистов, благо ещё стебли марпоники пружинили, как бы подбрасывая вверх, под ногами. Ерунда, конечно, но чисто психологически очень помогает. И ещё помогло бы, наверное, то, что сила тяжести на Марсе меньше, чем на Земле, да только после трёх месяцев в космосе, разницы я не ощущал. Другое дело, что трёхосник скользил колёсами по затвердевшим стеблям, и двигался еле-еле.

Я был уже около закрытой левой дверцы короба-корпуса, когда водитель меня заметил. Хотя, скорее всего, просто среагировал на движение – ПНВм на нём не было. Он вскинулся, поворачиваясь на сиденье и поднимая вверх левую руку, когда я уцепился за выдающуюся над корпусом спинку заднего сиденья и, оттолкнувшись, прыгнул, целясь ногами ему в голову.

Он резко присел. Меня развернуло и больно приложило о переднее сиденье. Я наугад махнул рукой и попал по чему-то мягкому – капюшону – и дёрнул на себя изо всех сил. Двигатель взвыл, кар накренился и стал медленно опрокидываться, а мы с водителем вывалились наружу и покатились вниз. Точнее, съехали на дно будущего озера.

Я получил несколько раз по физиономии и лишился ПНВМ, но это уже особой роли не играло; в свете многочисленных фар завалившегося набок и заглохшего кара темнота разрядилась до блекло-серого сумрака. Сама машина, проборонив посадки марпоники, остановилась метрах в семи выше, задние колёса продолжали вращаться, а из длинной коробки на днище текла чёрная жидкость.

Всё это я отметил краем глаза, так как водитель резко вырвался из захвата и вскочил, повернувшись ко мне. Черты лица казались смазанными в сумраке, и чёрные провалы вместо глазниц. Мешковатый комбинезон с горбом содранного капюшона визуально увеличивал фигуру, делал её массивнее и выше. Гризли на задних лапах.

Он махнул рукой, целясь мне в лицо. Я уклонился и тут же получил удар ногой по бедру, швырнувший меня на землю. Водитель подскочил, собираясь добить, но я успел перекатиться и в свою очередь сбил его с ног подсечкой. Он прыжком вскочил на ноги, пока я неуклюже поднимался, и шагнул ко мне. Снова удар в лицо и удар ногой – я отскочил, пригнулся и метнулся вперёд. Ухватил его за нагрудные карманы комбинезона и опрокинулся на спину, потянув его за собой и одновременно с силой пнув ногами в живот.