Блондинистая двадцатилетняя девушка, которая распласталась перед ним, бросилась с одиннадцатого этажа пятнадцатиэтажного здания. По крайней мере, это является заключением очевидцев, которые находились около жилого дома во время инцидента. Но все их слова не шли ни в какое сравнение с теми, что пытался донести парень, находившийся в момент прыжка в комнате девушки. В данный момент он, испуганный и уставившийся лишь на её тело, сидел в карете скорой помощи. Вздохнув и оторвав взгляд от Джо, я направилась к парню. Он был не готов говорить, а я не была готова его спрашивать, но в этом и заключается наша работа.

– Привет, - аккуратно поздоровалась я, присаживаясь рядом с ним.

– Будете меня допрашивать? – с нескрываемым раздражением спросил он, озадачив меня столь сильным недружелюбием.

– Задам всего пару вопросов. Допросы ведутся в другой обстановке.

Он окинул меня недоброжелательным взглядом, но вскоре взгляд смягчился, и он немного расслабился.

– Меня зовут Доминик. Кларисса была моей сестрой.

– Я очень тебе сочувствую, Доминик, но я просто обязана спросить, что произошло там, в квартире.

Парень ответил не сразу. Какое-то время он смотрел на тело девушки, на криминалистов, ходящих вокруг неё. Но когда её накрыли белой простыней, закрывая от всеобщего обозрения, вдруг заговорил.

– В тот момент, когда он пришел, я спал. Проснулся с их криками. Они встречались где-то около двух-трех месяцев, но нередко ссорились. Если честно, я все время думал, что основой их отношений был только секс. Эммет часто приходил к нам днем, часа в три-четыре, и они с Клариссой закрывались в комнате… Родителей почти никогда нет дома, у них слишком крутая работа, чтобы уделять время детям, поэтому постоянно ездят в командировки. И именно из-за этого ни Эммет, ни Кларисса не переживали, что я могу настучать, но на самом деле мне было пофиг. Я давно привык, что сестра такая… ветреная. Сегодня, когда пришел Эммет и начал какие-то разборки, я испугался. Он сильно кричал на неё, обзывал, но, думаю, что он наоборот пытался её вразумить. Выйдя из комнаты, я подошел к двери её спальни и немного приоткрыл, чтобы заглянуть внутрь. Кларисса была вся заплаканная, тушь потекла. Она порезала себе левую руку. Говорила, что ненавидит его, сказала что-то про каких-то шалав и какие-то дозы. Я не понял тему, все было слишком запутанным. Он попросил её успокоиться, сказал, что она что-то не так поняла и попробует все разрулить, но она только еще больше начала кричать… Он психанул, подошел к ней, схватил за плечи, тряханул и пообещал, что если она сейчас же не успокоится, вылетит из окна. Но… это не он её убил, она сама себя угробила. У неё в комнате есть низкое окно, и оно было настежь открыто. Она оттолкнула его, не удержалась и упала на подоконник. Присела задницей. Я прекрасно знаю, я увидел, что Эммет жутко испугался. Он назвал её идиоткой и постарался подойти снова… А она закричала и, пока он не подошел, постаралась как можно дальше отодвинуться и… упала.

– Мне очень жаль, что это произошло с твоей сестрой…

– Не стоит… Как вас зовут?

– Деми.

– Не стоит меня жалеть, Деми. Она всегда была слишком слабой для чего-то, и этим должно было закончиться. Понимаете, доктор прописал Клариссе таблетки, которые держали её в узде, не позволяли слетать с катушек, а когда родители начали уезжать все чаще, она забила.

– Ты… держишься сильно. Думаю, я бы так не смогла, как ты. Будто это и должно было случиться.

– Иногда слишком близких людей нужно отпускать раньше, прежде чем они уйдут туда… Не скажу, что был готовым к этому, но я просто знал. Этого хватало.

Доминик посмотрел на меня и пождал губы. А я выдохнула, не зная, как реагировать на слова подростка. Он знал, и это облегчало ему будущее, в котором теперь не будет его старшей сестры. У меня не было ни старшего брата, ни сестры, но даже если бы они и были, я бы не смогла заранее знать. Есть миллионы способов заставить их жить в собственных надеждах. Миллионы способов засунуть реальность туда, где многие предпочитают её оставлять. И всё, что у меня было бы – миллионы дорог.

– Пожалуй, у вас был только один вопрос.

– Пожалуй, ты прав.

Я отвернулась, посмотрев на то место, где лежало бездыханное, терявшее свое тепло тело. И этого мне было достаточно, чтобы осознать, насколько я далеко от поставленной собой цели.

***

Буквально через минуты три после того, как увезли тело несчастной Клариссы, а Доминика забрала тетушка, начался ливень. Все машины, приехавшие по вызову, поразъехались, а до сих пор ошарашенные свидетели поразбежались. Я не спешила уходить, стоя на том самом месте, где стояла скорая помощь с Домиником, и, наверное, не собиралась, пока не ощутила на своих плечах чьи-то сильные руки, утянувшие меня с собой в первый же попавшийся кафетерий. Не могу объяснить сама себе, что это был за момент потрясения или какого-то запечатления, но я просто оставалась стоять и смотреть, как капли дождя смывают оставшуюся кровь. Мои ноги меня не слушали, поэтому я полностью положилась на него.

Джо усадил меня за свободный столик у стены и помог снять мокрую курточку с тремя особо выделявшимися буквами – «ФБР», после чего сел напротив, ничего не говоря и не спрашивая, а просто подзывая к нам официанта. «Два горячих чая, пожалуйста, - сказал он парню, а затем вдруг произнес: - Хотя для начала принесите девушке скотч». Официант ушел, оставив нас одних. И я вдруг опешила, проснувшись в этот момент. Мой взгляд удивленно забегал по помещению, по всем этим незнакомым людям и всё вдруг просто перемешалось: на меня обрушился поток воспоминаний, совершенно не связанных с выпавшей из окна девушкой, но я была в состоянии понять лишь одно – это было вызвано чем-то сказанным Домиником. Что-то из его показаний ударило прямо в меня. Просто слово. Может, два. Дело было в словах.

– Ты в порядке? – спросил Джо, щелкнув передо мной пальцами.

– Да. Да, я… кажется, в порядке, - выдохнув, ответила я.

– Что произошло?

– Ты о чем?

– Ты знаешь о чем.

Я промолчала. Мне было нечего сказать, ведь мы оба прекрасно знали: такого еще не случалось. Потому что я всегда умела держаться, контролировать свои эмоции, а Джо это всегда видел и порой изумлялся, что вводило меня в неоспоримый восторг.

Официант принес скотч, поставив его прямо передо мной, и удалился. Я к нему не прикоснулась. Потому что мне нужен был не алкоголь, а слова. Единственное, что мне было нужно – выговориться. И главное – меня были готовы слушать.