— Я не могу делать и то, и другое? Плохие парни не собираются ждать, пока я приближусь к уровню других. Разве я не могу разучить несколько движений и заниматься другими делами в то же самое время?

Мускула на его челюсти изогнулась, и я простонала.

— Видишь, ты опять за своё. Каллум не станет раздумывать над тем, чтобы научить меня борьбе. У него не вызывало проблем оставить на мне несколько синяков и швырнуть меня через зал.

— Он швыряет тебя?

— Ох, — я вскинула руки и направилась к двери.

— Я научу тебя нескольким ударам и блокам, а затем мы проведём проверку, чтобы понять, как много работы нам придётся провести. Каждый день мы будем уделять время технике борьбы и физическим упражнениям. Как только ты овладеешь основами, мы перейдём на более сложные движения.

Он отошёл в центр зала и жестом указал мне присоединиться к нему.

На минуту я замешкалась, прежде чем подошла и встала перед ним. Нахождение так близко к нему заставляло меня быть весьма нервозной, не из-за страха, а из-за сильного восприятия него. Я сделала успокаивающий вдох и попыталась сосредоточиться на том, что он говорил, а не на наших запутанных отношениях. Для меня это был лишь единственный способ пройти через это.

— Всего одно правило, которое ты должна усвоить о единоборстве, это что нет никаких правил. Мы сражаемся, чтобы нейтрализовать угрозу и выжить, и мы делаем всё необходимое, чтобы победить. Мы используем техники практически из каждого «искусства боя», и комбинируем их с нашей силой и скоростью, мы можем превращать свои тела в оружие.

— Звучит это как Крав-мага, — сказала я, заинтересовавшись и в то же самое время занервничав. — Мой друг, Грег, имел привычку говорить о своём желании обучиться этому.

Впервые за всё время, как вошёл в комнату, он послал мне едва заметную улыбку.

— Откуда, как ты думаешь, принципы Крав-мага берут своё начало?

— Ох.

— В схватке, ты всё время должна быть в наступательном положении. Ты никогда не перестаёшь двигаться и просчитываешь каждое движение. Ты никогда не предоставляешь своему оппоненту возможность. Чтобы сделать это, ты должна мастерски овладеть каждым всевозможным ударом, каждым захватом и блоком, пока не сможешь выполнять их так же естественно, как дышать. Нет места сомнению, когда ты смотришь на оппонента, который быстрее и сильнее тебя. Ты сражаешься грязно, поскольку они тоже ведут нечестный бой. И помни, вампир силён, но тело всё же имеет человеческие слабости. Хорошо нацеленный удар кулаком или ногой в пах также причиняет им боль.

Я кивнула, подумав о том, как он быстро двигался, когда сражался и убил за раз трёх вампиров. Его движения выглядели настолько непринуждёнными, почти как танец.

— С чего мы начнём?

— Первый удар, над которым мы будем работать, это прямой резкий удар, есть два типа прямых ударов.

Он продемонстрировал наносящий удар своим кулаком и затем основанием ладони, и его движения были настолько быстры, что я едва смогла их разглядеть. Он повторил удары несколько раз, но гораздо медленнее, и каждый раз объяснял, как стоять, как держать плечи, голову и руки.

— Покажи мне, что я сделал.

Я расположила своё тело, как он проинструктировал, и нанесла кулаком удар в воздух. Затем я повторила действие с открытой ладонью. Мои движения были медленными и неаккуратным в сравнении с его ударами, но меня это не волновало, поскольку я знала, что начиная с этого момента, всё, что я выучу, сделает меня намного лучшим борцом.

Лицо Николаса было невозмутимым, его слова буквальны, когда он объяснил, что я сделала не так. Когда он подошёл, чтобы встать рядом со мной и показать мне как надо правильно стоять, я смогла сосредоточиться на его указаниях, невзирая на лёгкую дрожь в своём теле. Если он и почувствовал это, когда руками корректировал позицию моих плеч и рук, он этого не выказал. Его беспристрастная, почти отрешённая манера, облегчила мою потребность откинуть в сторону всё остальное между нами, как минимум на данный момент, и сфокусироваться на тренировке.

После того как я совершила бесчисленное количество ударов в воздух, удовлетворивших его требования, он встал передо мной.

— Ударь меня.

— Что?

— Ударь меня кулаком.

Я нахмурилась.

— Я не буду бить тебя.

Один уголок его рта приподнялся.

— Поверь мне, ты не причинишь мне вреда.

— Но…

— Если ты хочешь научиться бороться, ты должна привыкнуть бить людей, — он поднял руки перед своей грудью, развернув их ладонями в мою сторону. — А теперь ударь меня.

— Не искушай меня, — пробормотала я.

Я встала в позицию и нанесла удар правой рукой. Ударила его открытые ладони с негромким хлопающим звуком.

— Плечи вперёд. Теперь ударь меня снова.

Мой кулак пробил его ладонь второй раз.

— Расслабь руки. Снова.

Снова и снова, он заставлял меня наносить удары по нему, в то время как сам повелительно выдавал указания, подобно сержанту-инструктору по строевой подготовке. Сначала мы тренировали мою правую руку, и затем, наконец, когда он был удовлетворён результатом, он заставил меня проделать те же самые упражнения с моей левой рукой. Я потеряла счёт числу произведённых мной ударов, но я вспотела, и ко времени, когда он опустил свои руки и сказал мне сделать короткую передышку, мои руки ломило.