Девушка смотрела в его ледяные глаза, и ей становилось немного не по себе от прожигающего острого взгляда. Натянув на лицо неестественную улыбку, бастард ждал от нее ответа, и дрожавшая Санса неуверенно кивнула ему в ответ. Она еще всхлипывала у него в объятиях, содрогаясь от рыданий, и последние девичьи слезы робко упали на мужское плечо. Казалось, все было позади, и болтоновская чета, сидевшая под крышей какого-то шалаша, погружалась в странное чувство того, что с ними что-то уже подобное было. Она еще недавно уже к кому-то прижималась также крепко, облегченно выдыхая свои страхи, зная, что теперь она в безопасности. Он еще недавно уже кому-то давал обещание заставить страдать обидчиков, но, не сговариваясь, оба сбросили с себя это глупое дежавю к чертям собачьим.

Санса стихала у него на руках, а потом и вовсе обвисла. Мужчина попытался ее поцеловать, но девушка провалилась в беспамятство и на прикосновение губ никак не ответила. Сжимая челюсти, бастард так и смотрел на нее. Он целые сутки ждал, пока его жена придет в себя и теперь очень надеялся, что ее очередной сон продлится не так долго.

– Еще нацелуешься, – раздался позади него голос. В комнату вошла хозяйка ветхой постройки – сухая жилистая женщина, седая и высокая. – Дай ей это!

– Что “это”? – процедив сквозь зубы слова, мужчина остервенело глядел на темную чашку с каким-то варевом.

– Хотела бы ее убить, сделала бы это. Дай ей!

– Только…

– Цыц! – Рамси чуть не взбесился, но сдержал себя, припомнив свое смятение.

Когда они вырвали бесчувственную Сансу из лап Мизинца, он и вовсе готов был отправить жену с Псом и людьми в Хорнвуд на поруки какого-нибудь мейстера. Ехать туда сам он не решался. Жизнь была еще дорога ему, да и отпускать девицу от себя лорд Болтон не хотел, опасаясь того, что ее отдадут Джону либо же сама Санса к нему с какой-то дури не вернется, а то и вовсе помрет. Им указали на местную знахарку-повитуху, обитавшую в лесу, и он уцепился за эту возможность мертвой хваткой, к своей непривычке, сомневаясь в правильности сделанного выбора.

– Сам принес ее, чтобы я ее лечила.

– Если она умрет… Поверь, ты за ней отправишься не сразу, старая ведьма.

– Не умрет, – уверенно распела слова женщина, поправляя на руке связку ярких ниток с когтями и зубами разных животных. – В ней северная кровь. И не такое выдержит. И сама выкарабкается, и… ребенка твоего… выносит.

Рамси щурился. Худосочная колдушка как только прикоснулась к девушке, сообщила ему о приплоде, искря ехидством. Ему было важнее спасти жену, и к новости об отцовстве бастард отнесся более чем сдержанно. Толку в маленьком червяке не было, случись что с ней. Снова сложился недовольный треугольник на его нахмуренном лице, и, колеблясь, Рамси Болтон все-таки поднес чашку к алым девичьим губам. Она скорчилась. Питье было неприятным, едва не поперхнулась, но выпила все до конца и, откинув голову, крепко уснула.

Санса долго пропадала в своих грезах. Снова видела чардрево, бегая вокруг него волчицей. Девушка просыпалась и каждый раз видела людей у своей кровати. Молчун Билл пытался что-то ей промычать, жалостливо поглядывая на нее одним глазом. Второй вздулся неприятным синим шаром, багровевшим по краям. Какая-то морщинистая старуха протягивала ей горчившую полыньей чашку, от которой очень хотелось рвать. Санса пыталась оттолкнуть сухую жилистую руку, но женщина до боли сжимала ее скулы, едва не царапая тонкую кожу бугристыми желтыми ногтями. Приходил и Пес.

– Сандор! – услышав свое имя, слетевшее с ее иссохших губ, Клиган положил руку на высокий девичий лоб.

– Отдыхай, пташка, – клял он себя за то, что не оказался рядом чуть раньше.

Мужа девушка видела, как правило, спящим. Места на кровати было немного, и Санса просыпалась порой от прикосновений колючей щетины да от тяжелой мужской руки, лежавшей поперек тела.

Ей становилось лучше. Спустя трое суток она подолгу оставалась в сознании, и навестивший ее Гобер стал жертвой расспросов. Говорить он явно не хотел, но глядя на слабость обычно сильной и решительной миледи все же поддался уговорам.

Им несказанно повезло. Когда один из разведчиков шел из таверны докладываться лорду, он увидел людей Амберов. Это была самая настоящая удача! Видимо, боги и вправду встали на их сторону в тот вечер. Врагов было втрое больше, и бастард быстро сообразил, как использовать преимущество узких улиц деревушки, зажав с двух сторон ничего не ожидавшего противника. На корабль Мизинца отправился небольшой отряд. Под покровом ночи, морякам перерезали глотки, а само судно подожгли. Отступать лорду Бейлишу было некуда – оправдывался Гобер, сходя на нет в стыдливом ворчании.

Солдаты из гарнизона, зажатые в таверне, упустили миледи из виду. Бастард полагал, что Санса еще внутри, и они, оставив Амберов без подмоги, вовсю теснили лорда Хормута. Они искали Петира Бейлиша и миледи в толпе, когда до них донесся крик. От врага оставалось всего ничего, но Рамси специально дал уйти Хормуту Амберу с небольшой горсточкой людей… пешком.

Мизинца они перехватили у пристани. Обходя стороной подробности, Гобер не сказал, что всем солдатам, выступившим против них, отрубили головы. Лежавшие в сундуках они теперь дожидались своей отправки в Последний очаг. Мужланов, пытавшихся скрыться с бесчувственной леди Болтон, бастард четвертовал посредством лошадей, обагрив и без того алые улицы Овражьей деревни свежей кровью. Из живых остался только лорд Бейлиш, дожидавшийся своей незавидной участи. Из-за состояния леди Сансы далеко от деревни они не уехали. Под страхом смерти им указали на дом какой-то ведьмы, где они теперь и находились.