– Куда ты? – услышав шорохи одежды, сонная девушка, повернулась в его сторону.

– Пойду проверю, – хмыкнул он, целуя леди Болтон в лоб. Некогда в Винтерфелле ее кидало в дрожь от подобного, а теперь обнаглевшая в край она даже не шелохнулась.

– Вдруг после этой ночи Ланнистеры смогут предложить что-нибудь еще за твою голову?

– Зайди тогда на псарню. – Санса, нахмурившись, закуталась в одеяло. Подложив руку под подушку, она закрыла глаза, улегшись поудобнее, и комната вновь наполнилась ее сонным голосом. – Собаки не ели четыре дня. Тебе они будут рады.

– После Мизинца займусь твоим острым языком, – расширил он недовольно ноздри, но скоро вновь натянул улыбку на лицо.

– У каждого свой нож.

– У каждого Болтона, а не у Старка, – теперь уже была его очередь наносить удар в словесной перепалке. – Так что… Доброе утро, леди Старк-Болтон.

Бросил он невзначай и ушел, а Санса так и осталась нежиться в кровати. Перина была такой мягкой, а постель столь теплой. Не было полынного запаха горчившей травяной настойки, кислого аромата иссушенных кореньев, полусознательного бреда, грубых прикосновений, но в иллюзорном спокойствии она мучилась его словами, сковырнувшими клубок противоречий, терзавших ее душу.

Старк или Болтон? Дредфорт или Винтерфелл? Джон или… Рамси? Что она будет делать, когда пересмешник смолкнет во веки веков? Что она должна, а самое главное, хочет делать. Санса долго бегала от этих мыслей, прикрываясь необходимостью любых мер во имя возмездия, и теперь они, воспользовавшись ее хворью, беспощадно накрыли девушку снежной лавиной.

Винтерфелл по-прежнему был ее домом, наполненным, к ее сожалению, самыми приятными и самыми ужасными воспоминаниями. Мрачный и вечно хмурившийся серой бугристой кладкой Дредфорт, где она была полноправной хозяйкой, стал свидетелем ее побед – над Петиром, над Карстарками, Амберами и даже над Рамси, и прикипевшая к своей новой обители девушка не была так уверена как прежде, что хочет возвращаться назад. Причин было великое множество.

Бастард. Он по-прежнему был жесток, воспитание его оставляло желать лучшего, да и вульгарный тон его речи часто коробил ее благородный слух, но… Санса все чаще обращала черное в белое после случая с Амберами. Тем более, после ее вызволения из лап Мизинца. Девушке казалось, что Рамси Болтон менялся, став довольно-таки сносным, и ей очень хотелось верить своей интуиции, подсказывающей, что она все же смогла приручить бешеного зверя.

Однажды Петир спас ее от издевавшегося над ней Джоффри Баратеона и от ревнивой тетушки, пытавшейся выкинуть ее в Лунную дверь, и Санса Старк, путаясь в своих чувствах и благодарностях, тогда доверилась ему глупо и наивно, приписав новоиспеченному дядюшке те самые рыцарские качества, о которых грезила с детства. Подобное волшебство теперь творилось в отношении спасшего ее Рамси Болтона, и единственным щитом от этого сладкого яда были ее воспоминания. Она понимала, что никогда не сможет забыть того, что произошло в первые месяцы ее замужества. Даже если бастард принесет ей голову Серсеи на золотом блюде и станет вдруг самым нежным и любящим супругом, те дни будут мрачной тенью следовать за ней по пятам, напоминая о пережитых боли и унижении.

Она вся сжалась, свернувшись калачиком, и про себя повторила три заветных слова: Старк, Винтерфелл, Джон. Некогда она думала привезти брату голову Мизинца. Санса представляла, как швырнет ее перед Джоном, и прежде пренебрегавший ею он поймет, что она не такая уж глупая маленькая девочка и может самостоятельно достичь желаемого, защитив их семью, но…

У короля Севера могла появиться своя собственная семья и жена – ее соперница. Она-то и станет леди Старк из Винтерфелла согласно традициям и законам. Вчера Рамси отказался от предложения Мизинца в пользу своей жены, и рано или поздно Джон точно также мог отказаться от Сансы уже из-за своей супруги.

Что тогда будет с ней? Если Рамси будет мертв, ее выдадут замуж, чтобы спровадить из Винтерфелла под благовидным предлогом, и ее, в очередной раз преданную и брошенную, никто и ничто не спасет. А ее дитя? Ее тетя – родная сестра матери готова была убить свою племянницу из-за повода смешного и глупого, и не было никаких гарантий, что Джон, бывший ей братом наполовину, не решится устранить наследника двух крупных северных домов. Джон был Джоном, но власть развращала и не таких людей как он, и Санса, обжегшись на молоке, на воду дула.

Болтон. Дредфорт. Рамси. Не лучше ли было облюбовать себе спасительное гнездышко здесь? Она сжимала кулак на животе, и задумывалась над тем, что могла бы в самом деле остаться в Дредфорте. Будучи уверенной в том, что бастард не причинит ей боли, Санса и дальше играла бы роль леди Болтон и растила бы своего ребенка, зная, что при живом отце его минует участь детей Неда Старка. Она испытала на своей шкуре, каково это остаться без отца и своему сыну такой судьбы искренне не хотела. Своему ребенку Рамси вреда не причинит – даже самый страшный зверь не убьет свое дитя, ведь так?

Санса еще до сих пор не свыклась со своим новым положением, а внутри нее уже рос его ребенок. Ребенок от человека, убившего ее брата. Она могла простить Рамси издевательства над собой – в этом леди Старк или Болтон была вольна поступать так, как ей вздумается. Захочет, и будет щебетать как птица, что любит его больше всего на свете, и никто не посмеет ей возразить, но… В случае с ее младшим братом, убиеенным Риконом, она не могла быть столь своевольной.

Девушка пребывала в смятении. Она искала спасительную ниточку, способную распутать клубок противоречий, и ее пытливый ум пришел своей хозяйке на помощь.