– Глупые люди порой умудряются все испортить, – сказал он, заглядывая ей в глаза. – Не заставляй меня думать, что ты поглупела, – видел он сконцентрированное недоверие на ее хмурившемся лице. – Обними мужа.

Санса не знала верить ему или нет. Игрался он ею или Петиром? Она пребывала в смятении. Сейчас он совмещал в себе роли ее мучителя и спасителя, и девушка не решалась в какую сторону ей качнуться: поддаться опыту прошлого или же своей интуиции.

– Ну! Не заставляй повторять дважды. Я не люблю ждать, – злился он на ее вернувшуюся холодность, и так, как ничего более ей не оставалось, девушка все же обняла его.

Бастард расплылся в довольной улыбке. Она так хорошо играла роль жены, что он и сам вживался в эту шкуру высокородного лорда-женатика. Ему в голову пришла замечательная идея, как подсластить послевкусие неудачной шутки, и вновь трепля ее по щеке, бастард вкрадчиво задал вопрос.

– Знаешь, что самое интересное в разрезании целого пирога? – девушка недоуменно смотрела на него. – С какой стороны отрезать первый кусок, – ответил он, и ей все стало ясно. В глазах ее замерзли льды, да вот только не по отношению к бастарду.

– Отрежь мне его мизинец, – задирая голову, пыталась сдержать она злорадную улыбку.

Ну разве была она после этого Старком?

====== Пытка ======

Тусклый свет морозного утра светил в окна господской спальни. Ветра не было, но из-за приоткрытой ставни комната наполнялась приятной прохладой, холодившей щеки. Под одеялом и шкурами было уютно и тепло, и балдахин, укрывавший широкое супружеское ложе, тенью прикрывал дремавшую болтоновскую чету.

С улицы доносились звуки возни. Отчетливей всего слышался топот лошадей и возгласы петухов, горланивших наперебой с какой-то громогласной бабой, и проснувшийся Рамси Болтон, стряхнув с себя последние остатки сна, довольно закинул руки за голову. Санса еще спала, тихо и спокойно, впервые не хмурясь во сне, и он чувствовал странное удовлетворение, посещавшее его в последнее время все чаще и чаще.

Вчера, заломив своей милой женушке руку, он вел ее в пыточную. Девчонка хныкала, щедро роняя слезы, и, пытаясь вырваться, брыкалась. Ничего у нее не получалось, и леди Болтон лишь вскрикивала от резкой боли в скрученной руке. Висевший на кресте Петир Бейлиш внимательно наблюдал за павшей столь низко девицей Старк, и хотя лицо его не выражало не единой эмоции, Рамси чувствовал злую радость, таящуюся в его прищуренных темных глазах.

– У каждой зверушки свои погремушки, а моя жена страсть как любит убегать от меня, лорд Мизинец, – пояснил он, притворившись каким-то дурачком.

– Пусти! Ты обещал! – кричала леди Болтон, когда бастард толкнул ее на кушетку. – Ай!

– Не волнуйся. До Ланнистеров мы с тобой еще побудем вместе какое-то время. Я так давно тебя не порол, милая. – схватив копну медных волос на затылке, Рамси шептал ей что-то на ухо, но распятый мужчина прекрасно все слышал. – Мне будет тебя очень не хватать.

Бастард грубо поцеловал свою жену в щеку, и отпущенная девушка упала. Длинные волосы закрыли ее лицо, и прекрасная леди Санса содрогалась от рыданий по своей горькой участи. Взяв нож, бастард собирался освободить лорда Бейлиша, и торжествующий Петир даже не сомневался в очередном своем триумфе. Самодовольно дернулся кончик аккуратно подстриженных усов, да искривились губы в мягкой улыбке, однако былая радость быстро слетела с его лица. Успокоившись в мгновение ока, Санса выпрямилась в полный рост, утирая фальшивые слезы. Что-то заподозривший Петир сощурился, и, подтверждая его подозрения, острый нож безжалостно впился в плоть пленника.

Рамси Болтон даже сейчас помнил отнюдь не столь самоуверенное лицо, искаженное болью, и даже сейчас слышал крик мужчины, потерявшего для начала всего лишь маленький мизинчик. Глупый старик! Сколько ужаса было в его глазах от осознания того, что его жестоко разыграли. Как же она тогда улыбалась! Ее голубые прежде глаза в свете огня мерцали янтарными каплями, и завороженный бастард жадно впивался в ее губы, умиляясь робкой злостью своей леди.

Пленник долго шипел, корчась от боли да от попыток вернуть былое хладнокровие, и, так как другого ему ничего не оставалось, смотрел на то, как женщина, по каким-то причинам ему дорогая, млела в чужих объятиях. Сжимая в пропитавшейся кровью тряпке маленький обрубок, щедро подаренный мужем, девушка даже не удостоила несчастного своим взглядом, и Рамси, видя этот то ли ревностный, то ли отчаянный блеск в глазах, улыбался. Ощипывание птички-пересмешника началось и довольно удачно.

Им пришлось еще ненадолго задержаться с лордом Мизинцем, чтобы прижечь кровоточащую рану. Острой необходимости в этом не было, но, именно, лицезрением болтающегося на кресте червяка хозяева Дредфорта отметили свое возвращение в родные лары и пенаты. Болтоновская чета даже не поужинала.

Первая кровь врага сотворила потрясающие вещи. Если бы он только знал, что для того, чтобы пробудить этого рыжего демона, нужно сделать подобное подношение, расправился бы с лордом Бейлишем еще в их первую брачную ночь.

Разминая шею, мужчина вздохнул, обернувшись в сторону девушки. Его женушка и лорд Мизинец были не единственными трофеями, прихваченными из Овражьей деревни. Для осмотра остального добра, доставшегося после сражения, его ждал Гобер Натвуд. Семерых солдат они все же потеряли, но взамен прихватили немало орудий и лошадей. Бастард был доволен. Рамси Болтон вспоминал своего отца, и думал о том, что было бы славно услышать его удовлетворительный отзыв о проделанной работе. Некстати припомнился последний разговор со стариком, окончившийся смертью последнего, и сыновья тоска была хладнокровно им придушена. Он спешно поднялся с кровати и шире распахнул оконную ставню.