Её охватило чувство радостной безмятежности, они допили портвейн и пока, возвращаясь в дом отдыха, не вышли из леса, держались за руки. В столовой за ужином она болтала с соседкой со столь безумолчным весельем, что та сказала:

– Ты пьяная.
– И, снедаемая любопытством, спросила: - У тебя было с этим новеньким?

– А вот и не скажу!
– бросила Лариса с озорным вызовом так, что её услышали за другими столами.

Она ни разу не взглянула в сторону сотрудника УБХСС, чувствуя, как он следит за ней. После ужина до сигнала ко сну просидела с Неделяевым в саду на скамье, позволяя "ощупку за все места".

В палате Сева сказал ему уважительно-заинтригованно:

– Чем ты её взял в твои годы? не половым же гигантизмом.

Маркел Николаевич, обнажённый до пояса, смочив полотенце одеколоном, вытирал подмышки и загадочно усмехался.

– Или всё-таки им?
– добивался ответа Сева.

Неделяев, обув тапочки, сказал ему: "До завтра" - и пустился в путь по тёмному коридору через тёмную библиотеку на женскую половину, где, следуя пояснению Ларисы, стал считать двери, легонько постучал в нужную, уловил "да".

Горела настольная лампа, освещая со спины женщину, которая пошла ему навстречу. Она была в бордово-рыжем длинном платье на бретелях, красиво облегающем её, на шее поблескивали вишнёвые, в тон накрашенным губам, бусы, с копны льняных завитых волос кокетливо свисали спиральки вдоль щёк, чёлка добавляла облику пикантность.

Маркел Николаевич стоял, уперев руки в бока, показывая, как заворожённо любуется ею. "Хочет, чтоб было предисловие: не самой раздеться, а чтобы я её раздел", - решил он. Зайдя ей за спину, опустил ладони на её плечи, совлёк с них бретели, целуя её лопатки, не спеша снял с неё всё до капроновых чулок, подхватил на руки, уложил на кровать. Быстро раздевшись и, то нависая над ней, то ложась на неё, длил терпеливо-жадные ласки и отдраял.

103

Из ночи в ночь они в полноте взаимоощущений ублажали друг друга. Днём прогуливались до сельского магазина, потом в лесу угощались портвейном с мармеладом. Однажды Маркел Николаевич купил у деревенских кило картошки, на берегу озера в стороне от дома отдыха они с Ларисой испекли картошку в углях костра. Лариса, тронув одну, ойкнула, стала дуть на пальцы.

– Обожгла!

Он взял её пальцы, поцеловал, опомнился: "Дурею!"

Иногда их с другими отдыхающими катали по озеру на моторной лодке, высаживали на остров, там рдела брусника, её рвали, ели, забирали с собой.

По вечерам озёрную даль поглощал тусклый туман, он скрывал загоравшиеся звёзды, наползал, полоса светлой воды у берега сужалась.

Срок отдыха жестоко подсократился на две трети. Ночью лёжа с Неделяевым в постели, Лариса всхлипнула.

– Как мне будет плохо без тебя!

И зашептала, глотая слёзы:

– Ты странно чудесный мужчина! Ласкаешь меня пылко, как мальчик, у которого это в первый раз!

"Или в последний", - сказал про себя Маркел Николаевич в мысли о том, куда ему предстоит возвратиться. Он думал, каким стал другим человеком. Стал из-за того, что ему мучительно жалко здешней жизни и страшно чем-либо негожим подтолкнуть к себе таящееся впереди.

Лариса сказала, что любит своего мужа, он прекрасный человек, и Неделяев не проронил ядовитого словца, не выразил намёка на усмешку, а прошептал с наивозможной искренностью:

– За недостойного ты бы не вышла.

– Ты благородный!
– выдохнула она, поворачиваясь к нему всем телом, обнимая его.

Потёрлась мокрой от слез щекой о его щеку, возлегла на него, прижавшись грудями к его груди, ввела в лоно член и, медленно вбирая и не до конца выпуская его, вознаградила благородного мужчину и себя.

– Полежи на мне, - попросил он, ублажённо-расслабленный, смирный, как ягнёнок.

Наставшим днём они сели в моторную лодку с группой желающих прокатиться в сторону города Челябинск-40, каковой в обиходе звался Сороковкой, он подступал к озеру. Лодка вынеслась на середину Иртяша, помчалась вдоль на юг к далёкому берегу, который виделся всё яснее. Обозначились скальный обрыв, белая беседка на нём, сбоку от неё желтели листвой осенние берёзы, позади зеленели вершинами сосны с редкими ветвями. Лариса, прижимаясь к своему спутнику, сказала сквозь шум мотора:

– Видишь - ротонда. В ней любит отдыхать наш учёный Игорь Васильевич Курчатов.

На Ларисе были коричневый берет, приталенное фланелевое пальто цвета зёрен кукурузы, доходящее до колен. Маркел Николаевич надел заказанную в своё время скорняку куртку из отменно выделанной лосиной шкуры.

Лариса, положив ладонь на его кисть руки, говорила:

– Наш город построили пленные немцы, их потом уничтожили. Ещё три года назад из Сороковки было не выехать без спецразрешения.

Неделяев с тоской подумал, что его и тут достала тема невероятного оружия. Когда он гостил в Челябинске у сына, тот упомянул, что неподалёку есть город, где производят начинку для атомных бомб.