— Ты голодна? — ответил он мне вопросом на вопрос. Нелепость какая-то… Есть мне не хотелось. Да и зачем переводить пищу зря, если мне все равно предстоит сегодня умереть? Такой абсурд. Мне сейчас, наверно, надо валяться у ног монаршей семьи и предсказательниц, чтобы меня не отправляли в этот жуткий мир мертвых. Мне было непреодолимо страшно. Но, вместо этого, хотелось говорить о том, что меня ждет. Произносить вслух, и как можно чаще, словно этим я покажу своему ужасу, что не страшусь его. Слышишь, смерть, я не боюсь тебя! Я говорю о тебе, как о лепке котлет!

О, Духи, дайте мне сил. Или лишите меня чувств…

— Нет, я не голодна, — ответила я Локи, и тот, сняв с моей руки кольцо, переплел свои пальцы с моими, наклонился, легко прикоснувшись к моей щеке губами, прошептал:

— Тогда сейчас.

Я закрыла глаза, стараясь запомнить ощущение от прикосновения его губ, и с трудом подавила в себе слезы. Я знала, зачем он забрал кольцо. Вероятно, мы уже в Хельхейме.

Не хочу открывать глаза…

POV Локи.

Смертная замерла в моих руках, будто оцепенела. Даже не дышала. Задержала дыхание и зажмурилась. Неужели она думает, что это поможет? Как ребенок…

Я почувствовал на себе тяжелую и холодную руку. Она легла на мое плечо, с силой сжав его.

— Здравствуй, папочка! — тихий голос был так красив, что мог усладить любой, самый взыскательный слух. Много смертных гибло, заслушавшись его. Голос смерти. Голос моей дочери.

— Хель, — я повернулся, не выпуская из рук перепуганной девчонки. Она вцепилась в меня, словно в спасательный круг, стараясь спрятаться за моей спиной. — Рад тебя видеть, — я улыбнулся.

Высокая черноволосая женщина, прекрасная и внушающая страх одновременно. Она с интересом рассматривала Тули своими зелеными глазами. Точь в точь, как у меня. Но только с одной стороны лица. Другая его половина была размыта, словно тень, и при движении на нем выступал череп красавицы, а глазница становилась пустой.

— Ты совсем не изменился, все так же лукавишь. Разве, что волосы отрастил. Тебе очень идет! — пропела Хель, потянувшись меня обнять, но я отошел на пару шагов, пряча за спину Тули, которая, наверно, сейчас умрет от удушья, если не вздохнет.

— Ты с подарком! Наконец-то решил стать хорошим папочкой? — Хель заглянула за мое плечо, показывая неподдельный детский интерес.

— Перестань, Хель, — после моих слов она изобразила страшно расстроенное лицо, а затем, вздернув острый носик и расправив складки на полупрозрачном платье, она заговорила уже серьезным тоном:

— Мунин прилетал ко мне. Он сообщил о воле Одина. Славная птичка, как и его напарник. Неужели ты до сих пор подчиняешься приказам дедушки? Прости, папа, но ты — неудачник.

Я усмехнулся, уловив знакомые нотки в голосе дочери. Даже мне было удивительно, как она похожа на меня. И это как раз пугало больше всего. Зная себя, даже страшно подумать, какие условия она выдвинет, чтобы отдать мне смертную обратно.

Тули вышла из-за моей спины и исподлобья взглянула на Хель. Я чувствовал, как колотится сердце девчонки, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Боится. Это хорошо. Не стоит недооценивать мою дочь.

— Может, все-таки подаришь ее мне, она такая красивая! Давно у меня не было детей огненных гигантов, — Хель протянула к ней руку, а смертная, словно завороженная, потянулась в царице мертвого мира. Я сразу же перехватил руку девчонки, прижав телом к себе. — О, какая прелесть! Так это твоя очередная забава! Почему ты тогда жадничаешь? Ты никогда не жалел для меня своих женщин. Или здесь что-то большее, чем выгода и «игры с жертвой»? — Хель прищурилась одной половиной лица и с издевкой произнесла. — Она что, дорога тебе?

— Она моя, и ты не посмеешь прикасаться к ней своими смертоносными пальчиками, а не то, клянусь всеми девятью мирами, я разнесу твой «кукольный домик мертвых» в пух и прах и отдам Таносу на съедение каждую душонку, которая тебя так забавляет! А ты будешь веками искать себе новое пристанище, — прошипел я, поравнявшись с ней и заглядывая в ее жуткое и одновременно прекрасное лицо.

Она прищурилась, чуть склонив голову набок, словно оценивая, представляю ли я для нее реальную угрозу, и, вздохнув, повернулась к нам спиной. О, да, милая! Ты прекрасно знаешь, на что я способен и злить меня не стоит. Как и посягать на то, что мне дорого. Я все еще сжимал в руках Тули, которая, к моему счастью, похоже, проглотила свой острый язычок.

— Пусть идет за мной, — наконец, Хель стала уходить, а туман, который окутывал все в этом мире, начал постепенно сгущаться за ее спиной.

Смертная, словно очнувшись, часто задышала и с ужасом подняла на меня глаза.

— Она не вернет! — затараторила девчонка. — Она не отдаст! Она… Ты же сам понимаешь! Ты ничего не сможешь сделать! И не смей мне говорить, что ты знаешь, как договориться с ней! Только не лги мне! Она не отдаст меня! — с последней фразой смертная всхлипнула и уткнулась носом мне в грудь. Несчастное создание.