— Камень Времени, — тихо произнес Локи. — Плутовки! А еще называете себя предсказательницами! — он смерил сестер презрительным взглядом. Но, похоже, что тех это совершенно не задело.

— Он наш, — твердо произнесла Скульд. — Ни одному существу во вселенной не справиться с ним. Норны были созданы для него. А он — для норн. Так будет всегда, — Скульд накрыла камень аккуратной ладошкой, и тот исчез.

— Значит, решено, — заключил Один. — Завтра ты, Тор, отправляешься к Коллекционеру. Вернешь Эфир себе и отправишься к окраинам Муспельхейма. Ты, Локи, заберешь свой посох. И будь добр, не совершай необдуманных поступков!

— О, поверь, отец, каждый мой поступок всегда был тщательно обдуман! — Локи в наглую расхохотался, отчего Один очень комично закатил глаз.

— Оно и видно, что ни план, то провал! — не удержался от насмешки Тор, а Локи испепеляюще посмотрел на брата.

— Ты понял меня! — рявкнул Всеотец. — Возьмешь посох и отправишься в Ётунхейм! Но перед этим… — Один взглянул на меня. — Познакомишь Тули со своей дочерью. Девица отправиться в Хельхейм.

Локи изменился в лице после этих слов. Он нахмурил черные брови и в задумчивости опустил взгляд, а затем стал медленно расхаживать за спиной у отца, вдоль длинного стола, погрузившись в сомнения, которые, похоже, стали его терзать.

— Я прошу это сделать именно тебя, дабы твоя дочь вернула Тули обратно, — проговорил Один, не глядя на сына. Меня напугала реакция Локи. Куда меня хотят отправить?! Что за Хельхейм? Что за дочь такая?

И тут до меня, наконец, дошли сказанные Одином слова. Камни нельзя хранить вместе, а это значит… Я больше не увижу Локи?!

— Ты не права, девочка, — прочитав мои мысли, заговорила Вернанди. — Танос рано или поздно доберется до каждого из хранителей. Если кто-то не сбережет камень, то ты сразу увидишь этого хранителя в Хельхейме. Ведь к Хель Танос сунется в последнюю очередь.

Я стала обдумывать слова предсказательницы. Мне такая картина совсем не нравилась. Это слишком опасно, надо придумать что-то другое. Так, стоп. Если хранитель не сбережет камень, то я его тут же увижу…

О, Духи! Меня отправляют в мир мертвых!

Локи, увидев мою подступающую панику, взял меня под локоть и поспешил вывести из библиотеки. Неужели необходимо так рисковать?! Можно отправиться в другое место. Но в какое? Надо срочно найти другой выход! Форсети, может быть, он возьмет мой камень! Я не… Я не хочу увидеть их только уже мертвыми! Да сколько можно?! Будь все трижды проклято! Я не хочу потерять Локи! Опять! По-настоящему! И что там в Хельхейме?! Мне… Мне страшно…

— Лофт, не вздумай делать глупости, — вслед сказала Урд. Мы с Локи застыли перед дверьми. Он медленно обернулся. — Не пытайся выкрутиться. На этот раз родственные связи — единственное, что может вас всех спасти. Ты же хочешь забрать Тули у Хель живой? Ты дорожишь ею, но я говорю не только о дочери огненного великана.

Неожиданно старуха встала, сделала пару шагов по направлению к нам и надорвала край своей алой накидки, вытянув тонкую шелковую ниточку. Она удлинялась в ее пальцах, которые стали ловко переплетать красную нить. Сестры подошли к ней по бокам, подхватили ниточку в руках старшей сестры и стали растягивать ее, заплетая в причудливый узор. Это было так завораживающе, красиво и пугающе одновременно, что я не могла отвести глаз от происходящего. Локи и все остальные тоже застыли на своих местах, не в силах пошевелиться. Норны самозабвенно пряли кружево, и нитей в их руках становилось все больше и больше, завиваясь, завязываясь в их ловких руках…

И тут раздался тихий голос Урд. Старуха запела…

– Вот вам легенда, как дети родились в мир, принося Рагнарёк.

Вместе мальчишки на свет появились. Вместе и срок их истек.

Ётуна сын под чужими знаменами венчан с обманом пустым.

Одина отпрыск «трижды рожденный» скован венком золотым.

Долю друг друга, совсем понемногу, каждый из них испытал.

Если один из них падал случайно, другой ему встать помогал.

Прошлое норна схоронит в вечности, чтобы взрастить ваш удел.

Жаждут два брата камней бесконечности, но каждый ими владел.

Ее подхватила средняя сестра:

– Кто-то из асов, исхода не ведая, надвое мир расколол,

Гордый образчик крови наследной яро вершит произвол.

Древо миров уничтожило время, нордов источник кровав.

Холод сковал нерожденное племя, страстно огня возжелав.

Алчность пирует, гнут спину наследники в поиске собственной лжи,

Глохнут их уши, подводит их зрение, молкнут от таин мужи.

Нет в настоящем искомого братьями. Норна плетет кружева.

Вместо салфетки — савана платье. Гибнут в грехе божества.

Затем запела своим звонким тоненьким голоском Скульд:

– Вижу вражду в узоре, изгибе, петли предательств и матери плач.

Вижу, что ждет вас, асов, погибель. Вижу, что каждый друг другу палач.

Нет в девяти мирах отпущенья, вам не найти пощады нигде.

Нет ни богам, ни людям спасения. Пал пантеон в священном огне.

Времени нет, нет пространства, нет памяти. Все — беспросветный мрак.

Нет красоты больше в братском орнаменте. Каждый друг другу враг.