– … и оказалось, что они не встречаются, - закончила девушка черт знает когда начатый разговор. Донован красиво поджал нижнюю губу, секунду-другую изучая подставку для ног на барном стуле.

– И ты думаешь, она не врет?

Вайолет саркастично усмехнулась, хотя усмешка и получилась вялой от выпитого алкоголя.

– Она бы не стала приукрашивать на эту тему. К тому же, кажется, у нее есть кто-то, а влюбленные редко когда хотят портить жизнь другим… - вновь накатило отвращение к самой себе. Вайолет потянулась к бутылке, дабы унять это тревожащее чувство. – Что ты об этом думаешь? – спросила та, утирая блестящие губы.

Донован сделал еще один глоток. Жидкость вкусно булькала, переливаясь в стекле. Было видно, что мужчина подбирал слова, не желая обидеть Вайолет.

– Ты же и сама прекрасно понимаешь, что мы не общаемся с девушками, к которым не испытываем хотя бы малейшего интереса.

Вайолет закивала, проглатывая полный рот виски. Что хорошего принесла ей взрослая жизнь работающего человека? Возможность напиваться с людьми, которые вызывали симпатию и доверие. Один мужчина учил ее пить, другой высказываться. Да чем же после такого плох круг ее знакомств?

– Меня так бесит, что я не знаю, что он чувствует. Куда тяжелее быть уверенной, что он не в отношениях с ней, потому что теперь я с каждым часом все больше убеждаюсь, что не нравлюсь ему, потому что… - губы Вайолет дрогнули, брови непроизвольно сдвинулись у переносицы. Донован подался вперед, словно боясь того, что по всем законам жанра должно было случиться. Но Вайолет утерла нос кистью руки, тяжело втягивая воздух. Раньше она плакала часто, и это никак не зависело от времени суток, а теперь на слезы ее пробирало лишь от выпивки и только по ночам.

– Мы гораздо легче для понимания, чем вы думаете, - с легкой улыбкой продолжил Донован, но вновь остановился, понимая, что делает только хуже. Ему хотелось рассказать Вайолет то, что он знал, в чем он разбирался, попросту потому, что был мужчиной и довольно симпатичным, но не мог, потому что Вайолет была на грани нервного истощения, а еще один глоток виски означал бы ночь в обнимку с белым предметом интерьера уборной. Он тактично пододвинул бутылку ближе к себе.

– Я просто… - Вайолет подперла тяжелую голову рукой, - … просто так хочу быть свободной. Знаешь, как когда я не знала Кита. До этого всего я была просто ребенком, жаждущим стать писательницей, и ничего больше. Он все разрушил, - Вайолет часто закивала, глядя куда-то, словно сквозь Донована.

– Ты смазала ожог?

Вайолет вздрогнула, инстинктивно пряча руки между коленей.

– Что? Откуда ты знаешь? – ее лицо так вытянулось, что не задай он этого вопроса, то можно было подумать, что фарфоровый друг нужен уже незамедлительно. Донован улыбнулся.

– У меня очень острый нюх на такие вещи.

Вайолет прищурилась, но не ответила, надеясь, что он продолжит. Он и продолжил:

– Ты же понимаешь, что просто бежишь от своих проблем?

Она закатила глаза, хоть и не имея сил сдержать улыбки.

– Ну а ты сам что же? Тоже ведь бежишь, - она вскинула бровь, видя непонимающую модельную мордашку. – Сторонишься своей матери, ведешь себя как полная скотина.

Донован прыснул со смеху. Да он и сам прекрасно понимал, что это правда.

– Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Айрис.

– Но я хочу узнать, - подалась вперед девушка. Вновь смешок.

– Это долгая история, - потер тот брови, массируя лоб. – Долгая и очень грустная.

– Но ведь было же что-то, что заставило тебя так пренебрежительно относится к ней!

Донован посасывал нижнюю губу.

– Я так сильно хотел сбежать от нее, что, кажется, обогнал и самого себя, - произнес он так тихо и загадочно спокойно, глядя при этом поверх макушки собеседницы, что испугался загрузить ее и без того набитую разным хламом головку. Он задумался.
– Нас обоих с тобой меняют в этом отеле. Я был отвратительным подростком: подсел на наркотики, когда связался с плохой компанией – один из них, - Донован сглотнул, - привел меня сюда, к Салли. С тех пор моя жизнь кардинально изменилась. Но я об этом не жалею, потому что тот, кем я являюсь сейчас, намного лучше того малодушного пацаненка, каким я был. Но ты, Вайолет, ты раньше была хорошей! А теперь это… - Донован слабо приподнял руку по направлении недавнего «украшения» на кисти девушки. – Поверь мне, стать злой, закрытой для других так легко. Делать вид, что на все плевать, избавиться от эмоций, потому что твое сердце разбили – самое простое. Но попробуй потом вернуться на дорожку добродетельности, - Донован изогнул бровь, выдав полуулыбочку. – Вот почему я не могу наладить отношения с матерью. Возможно, где-то в глубине души я и хочу, но я не знаю как, потому что я… потому что я просто-напросто забыл как это делается.

***

Всю неделю Вайолет жила в некоем волнении и даже страхе перед двадцать седьмым числом, что с такой стремительностью приближалось. Было обидно расселять новых постояльцев по номерам, когда низ живота так скручивало и тянуло, что мешало наслаждаться своей выполняемой работой. Заселилась новая пара с ребенком. Вообще с некоторых пор за таких вот гостей Вайолет переживала больше всего, хоть и знала, что Джеймс не посмеет никого тронуть. Но а что будет после ее ухода? Или даже, что еще хуже, что если она однажды попробует что-нибудь на пару с Джеймсом, а ей понравится?