Майор Таджион.

Потом человек на изображении просто поднялся, обтряхивая штанины с недовольным видом, губы его зашевелились, что-то произнося.

– Мы прогнали изображение через программу распознания артикуляции, и, с высокой вероятностью, он сказал…

– «Эх, показалось», - перебил Шестьсот семнадцатый.

Шеллард посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Парень без проблем понял не заданный, но наверняка мучающий ее вопрос.

– Это Магрейн, - неожиданно ровным, безжизненным голосом произнес он.

– Что ты хочешь сказать, черт тебя дери? – нахмурилась Брайана, и только сейчас Шестьсот семнадцатый заметил, что в офисе она вела себя куда приличнее и сдержанее, чем на Станциях. Наверное, он был так сильно напряжен необходимостью выдать вменяемое объяснение, что начал отвлекаться на все несущественные мелочи, вроде этой. Но тянуть дальше смысла не имело.

– Это то, что мой аватар делал в Мире Таркит, - наконец, выдал он. – По квесту «Крыс». Один в один. Только в Игре это был мост, а не… кабеля.

Неужели его жуткая догадка верна? Кто-то использовал фильтры, с помощью которой для Игры преображается реальная поверхность экзопланеты, и изменил для него пространство Станций? Нет, что-то не сходилось.

Время!

Шестьсот семнадцатый вскинул голову. На экране, в верхнем правом углу значилось 11:55.

– Где ты был? – жестко спросила Шеллард.

На какую-то долю секунды парень вдруг поверил, что женщина перед ним была полностью и необратимо убеждена представленными уликами, но затем вспомнил о ситуации с переулком и «Рабле». Вот только порадовать ее не чем.

– На Черном Рынке.

Точнее, в этот момент он, скорее всего, находился в гостях у Глазастого, но тот вряд ли предоставит надежное алиби. В остальном же на территории всего Черного Рынка никаких камер и прочих средств ведения стандартного наблюдения не имелось. На то он и черный. А если и имелись, то наверняка Глазастый транслировал фальшивый видео сигнал во имя безопасности своих клиентов. С него станется.

– Стоп, - Шестьсот семнадцатый неожиданно вскинул голову. – Это же произошло на Ковчеге, верно?

Шеллард, явно осознавшая, что у него появилась достойная идея, решительно кивнула.

– Сколько времени мне пришлось бы потратить, чтобы добраться оттуда до Черного Рынка. При самом оптимистичном сценарии?

– Минимум сорок минут. Даже если бы ты воспользовался вип-доставкой, - ее глаза расширились. – Чрезвычайное положение!

И ведь верно, в момент, когда объявили о гибели майора Таджиона, в 12:15 на все экраны, передатчики, капсулы и коммуникаторы было отправлено сообщение с уведомлением о событии, и, одновременно, зафиксировано местоположение всех коммуникаторов, их носителей, и занятых капсул с их пользователями.

– На момент получения уведомления я был в секторе 25-С, возле Черного Рынка. Коммуникатор отреагировал без сбоев, - с уверенностью сообщил Шестьсот семнадцатый. Шеллард кивнула.

– Данные по местоположению твоего коммуникатора придется запрашивать у СБ, а это займет некоторое время, черт их дери, - деловито сказала Брайана. Ее тон подсказал ему, что она своего всенепременно добьется. Да и не зря же у того парня в красном была на эту женщину такая своеобразная реакция.

– Вчерашний день, 12:15, сектор 25-С, - вклинился в их разговор техник, и на экране появилось новое изображение. Несколько камер с разных ракурсов показали Шестьсот семнадцатого, застывшего на месте и упершегося взглядом в один из мониторов, транслировавших известие о покушении на майора Таджиона.

Шеллард довольно стукнула ладонями по подлокотникам кресел.

– Этого достаточно для того, чтобы отвести от тебя подозрения СБ, хотя бы на какое-то время. Шестьсот семнадцатый снова в игре, - с ухмылкой довольной акулы сообщила она.

– Шеф! – наконец-то заговорила второй техник, до того молчавшая и уткнувшаяся лицом в свой собственный экран в некотором удалении от разговаривающих людей. – Я нашла. Это фильтр!

Изображение вновь сменилось.

В проходе между капсулами, одна из которых принадлежала Таджиону, стояла на месте захваченная стоп кадром фигура Шестьсот семнадцатого. Парень вгляделся в своего двойника, но ничего особенного не заметил. Ровно до тех пор, пока под слово «Раз!» фигура не изменилась. Едва заметно, но изменилась. Чуть более узкие плечи, чуть меньше рост.

«Два!»

И изменилась прическа таких же темных волос. Да и оттенок стал иным, неестественным. Краска.

Фильтры, та же одежда, запись с Игры. Умно.

«Три!»

Трансформировавшееся лицо было неуловимо похожим, но определенно принадлежало иному человеку. Знакомому человеку. Изменившемуся, повзрослевшему, перекрасившему волосы.

– Вот ты где пропадал, Семьсот двадцать восьмой, - хмыкнул он. И, не стесняясь присутствующих в помещении дам, с некоторой иронией добавил. – Гребанный ублюдок.