— Давай! — неожиданно согласился Ставиш и слез с меня, отпустив руки.

Этого-то я и добивалась — свободы. И плевать на то, что остальные двое мысленно уже во всех позах изнасиловали, главное, из комнаты выбраться.

— Одну минутку, ваша милость, они у мужа в сундуке.

Начала изображать лихорадочную деятельность по поискам самодельных презервативов, а сама шажок за шажком приближалась к двери в смежную комнату. Мы держали её закрытой на щеколду.

Шанс у меня один, другого не дадут.

Шаг, ещё шаг. Я всё ближе к заветной цели.

Сердце замирает, готовясь к прыжку.

Резкое движение, и я едва сдерживаю вопль счастья. Не заржавела, поддалась!

Юркаю за дверь и едва успеваю запахнуть её за собой. Приходится бороться с чужими ногами и пальцами, но победа остаётся-таки на моей стороне. Немало ей поспособствовал табурет, подпиравший дверь.

С этой стороны тоже щеколда, но надолго ли её хватит?

Как есть, в костюме Евы — некогда прикрываться, мчусь в коридор, надеясь опередить виконта и компанию. Фора — всего пара секунд, пока они не сообразят.

Бегу и истошно зову на помощь.

Слава Ио, глухие обрели слух, и сюда кто-то бежит!

Хозяин гостиницы!

Голая женщина — несомненно, чарующее зрелище, но вон те парни гораздо интереснее.

Юркаю за спину хозяина и сбивчиво объясняю в чем дело. После лечу на кухню, собственно, куда послали, а мужчина остаётся хрупким заслоном на пути слуг виконта. Хотя с хрупким я поторопилась: хозяин — косая сажень в плечах.

На кухне долго не могу отдышаться и, завернувшись в плед, пью горькую настойку на травах. Вздрагиваю от каждого шороха и всё жду, что вот-вот сюда ворвётся виконт.

Значит, Андреас таки нанёс визит Ставишу, а тот решил разобраться с виновницей всех бед лично.

Губа кровоточит, болит ушибленное плечо, но это всё мелочи, это пройдёт.

Скорей бы Свен вернулся! Пожалуй, теперь, как никогда, я радовалась замужеству. Супруг бы это не спустил, супруг бы помог, а после ранки мазью смазал. Может, поцеловал даже. С ним спокойно.

Эх, сколько Свена ещё дела на Земле продержать могут? Не сидеть же все эти дни в гостинице? Да и, как показало сегодняшнее утро, номер небезопасен. Значит, надо послать весточку Андреасу и ходить с ним. У меня же дела, заказы…

А ещё я королеве на виконта пожалуюсь. Хватит, надоело! Пусть найдут на него управу.

Вместе с увеличением количества алкоголя в крови — настойка крепкая, сделана на совесть, пусть по градусам до водки и не дотягивает — уходил страх и возрастала решимость устроить виконту «счастливую» жизнь.

План мести родился легко. Злорадно ухмыляясь, сделала ещё глоток и начала припоминать содержимое гардероба. Для этого визита мне понадобится самое скромное, самое матронистое. Хорошо бы ещё ликвидировать пробелы в знаниях местной религии, но ничего, справлюсь. Тут ведь как в христианстве, чем тише, тем лучше.

Пожалуй, впервые порадовалась собственной беременности. Она делала меня примерной богобоязненной женой, повышала престиж в глазах святых отцов, а именно к ним я и собиралась. Если не способна защитить светская власть, поможет духовная. Ещё неизвестно, чья сила больше.

Сам виконт Ставиш отныне вызывал не страх, а омерзение. Какой там аристократ, последний крестьянин лучше.

Однако, что же ему сказал Андреас? То, что он добрался до сиятельной особы, я поняла, иначе отчего бы высокородный так взбеленился.

На кухню робко заглянула служанка. Руки у девочки дрожали и комкали грязный передник.

— Ну? — накинулась на неё хозяйка, на время прервав утешение моей особы.

— Ушли, — с облегчением выдохнула служанка. — Хозяин хочет с госпожой Гилах поговорить, к себе звали.

— Обойдётся! — отрезала моя утешительница и как-то странно покосилась на меня.

Неужели решила, будто супруг решил продолжить начатое виконтом? Ну да, мужик впечатлился, но не дурак же озабоченный. Полагаю, речь пойдёт о репутации гостиницы. Начнёт просить, чтобы мужу ничего не говорила.

Классическая, однако, пара. Она — большая, дородная женщина, он — тоже немаленький мужчина. Настоящие хозяин и хозяйка.

— Ладно, схожу, — отставила кружку и попыталась встать.

Запоздало вспомнила, что из одежды на мне только плед, и плюхнулась обратно.

М-да, если так пойду, то хозяйка точно обвинит в прелюбодеянии. В итоге попросила принести чего-нибудь из вещей. Сама возвращаться в ту комнату не хотела: отныне она вызывала неприятные воспоминания. Нужно переехать в другую.