Мир настал не так быстро, как хотелось бы. Многие были не согласны с условиями, многие не умели жить иначе, кроме как в состоянии вечной вражды. А кто-то попросту не знал значения этого слова - вся его жизнь прошла в сражениях. Но вот они закончились, и не была смысла в жизни, не было места, куда можно пойти, не было дома, где его ждали. И насколько в отчаянии были такие вояки, настолько счастливы были вернуться домой те, кто много лет там не был и те, кто едва покинул его, и у кого он был в принципе.

Но война, сражения - это лишь обертка. Жадность, власть, деньги, мародерство, грабежи и насилие - вот сама суть войны. Не было красивых и великих битв, прекратили греметь величественные барабаны и смолкли трубы и роги, возвещающие победу или поражение. А вся мерзость осталось. Ненависть никуда не делась, интриги плелись еще активнее, ведь в открытую действовать больше было нельзя. Тайны, донесения, шпионаж и разбой - война, перешедшая в тихое русло, и только. И все же это было куда лучше, чем прежде.

Мир восстанавливался, возрождался из пепла и крови. Несмело, медленно и тяжело, но восстанавливался. Правители возвращали своих солдат домой, отстраивали разрушенные города и дома, строили новую экономику и политику, восстанавливали торговлю и ремесла. В кузнях прекращали ковать оружие, маги скрывали в тайниках мощнейшие яды и зелья, артефакты, лекари тратили последние снадобья и готовили безобидные отвары для общего пользования. Все учились жить по-новому. Кому-то это нравилось, кто-то не умел, а кто-то просто был рад, что все закончилось. И все же страх, неверие и сомнения, кошмары по ночам и вздрагивание от малейшего шума, когда думаешь о том, что рушится твой город, никуда не денутся еще очень долго.

Акилон - столица Дарнаса, оказался единственным городом в человеческом королевстве, который не затронула война. Сохранивший себя в целости и сохранности, спустя немного времени после заключения мира он уже процветал и сиял. Сюда стекалась вся знать, разбросанная войной по всему королевству и миру. Сюда возвращалась сама жизнь. Торговцы и ремесленники со всего мира везли свои товары и изделия, открывались мастерские и магазины, школы и общественные здания, в порт приходили корабли и галеры, везя заморские товары, которых здесь никто и никогда не видел. Здесь каждого встречали с улыбкой, любопытством и восторгом. Кроме демонов. Их здесь ждали с ужасом и страхом, с презрением и едва контролируемой враждой. Но ждали. Потому что королева Рабия родила дочь. И не одну.

Ужасу Тамира не было предела, когда акушерка сообщила своему королю о том, что его супруга разрешилась от бремени. Как громом пораженный он стоял у трона не в силах поверить в то, что услышал.

– Близнецы, Ваше Величество. Девочки, - сокрушительная фраза, всего пара слов, а он раздавлен и уничтожен.

Четыре проклятых слова - и он в отчаянии.

Тогда, два года назад он был уверен в том, что сохранит лицо, что останется победителем. И уверился в этом, когда спустя несколько недель после заключения договора с демонами королева родила ему еще одного сына. Тогда он ликовал. И даже не испугался ее следующей беременности спустя чуть больше года. И он почти злорадно ждал рождения дочери, чтобы утереть нос своему злейшему врагу и не иметь больше детей. Но Судьба преподнесла ему подарок - проклятый дар.

И направляясь в покои своей королевы, Тамир не знал, что он будет делать теперь, когда обесчещен и раздавлен собственными обещаниями.

Спальня жены встретила его плачем и горем, в котором была Рабия. Она не знала, отчего плачет - от разочарования или горя. Она боялась гнева мужа, боялась того, что теперь будет. И с сожалением и мольбой о прощении смотрела на вошедшего супруга.

Взяв себя в руки, Тамир подошел к супруге, склонился над ней, касаясь губами ее лба и сжимая рукой ее руку.

– Простите меня, мой король, - всхлипывая и содрогаясь от рыданий, прошептала Рабия.

– Не вини себя, - тихо ответил Тамир, слабо улыбаясь жене, которая едва ли поверила его спокойствию.

Отойдя от постели дрожащей женщины, мужчина подошел к колыбели, где лежали два свертка. В одном пухлая, сияющая здоровьем и едва заметной улыбкой розовощекая малышка, сладко спящая и безмятежно причмокивающая влажными губками. Другая куда меньше, с прозрачной синюшной кожей, выступившими венками, едва дышащая и то и дело срывающаяся на беспокойный плач.

– Одна из принцесс очень слаба, - склонившись в поклоне, прошептала знахарка.
– Едва ли доживет до утра.

Тамир бросил быстрый взгляд на старую женщину, поймав намек в ее словах.

– Которая?

– Первенец, Ваше Величество.

Тамир нахмурился. Он обещал Алиману вторую дочь, которая наверняка выживет. Демону будет плевать, если у него останется единственная - главным будет, что она рождена второй. А это значит...