– Ваш внук, Ваша Светлость, - холодно отчеканил Бастард.

И он, той же поступью, той же походкой, что и император, направился за ним следом, желая обсудить данный поворот событий немедленно.

Отец ждал его в своем кабинете.

– Как это понимать?!
– гневно прорычал Хасин.

Он единственный в империи, да и во всех королевствах, имел право говорить с Алиманом в подобном тоне.

– Я не готов тебя отпустить, - спокойно произнес отец.

– Ты обещал!

– Ничего подобного, - весело усмехнулся Алиман, сверкнув глазами.
– С моих уст не слетело ни одного обещания по этому вопросу.

– Ты знал, что я собирался уехать! Ты знал, что я собирался возгласить твое войско!

– Ты нужен мне здесь, - твердо произнес император, более властно посмотрев на разгневанного сына, но быстро сменил взгляд со строгого на мягкий, почти нежный.
– Хасин, я понимаю....

– Уже все равно. Ты не оставил мне выбора, - взяв себя в руки, но все еще зло, перебил Бастард.

– Прости, сын.

– У тебя теперь есть сын! Я - лишь бастард!
– холодно произнес юноша, глядя поверх головы императора.

– Ты сам отказался стать им!
– теперь уже Алиман гневно прорычал, вскакивая на ноги.

Он редко терял терпение, редко не мог сдержать себя.

– Ты знаешь почему!
– упрямо сжав челюсти, прошипел Хасин, сжимая кулаки.

– Я принял твое решение! Я оставил тебе свободу! Но я никогда не обещал тебе, что отпущу. Никогда!

Алиман сделал глубокий вздох, беря себя в руки. Вышел из-за стола и подошел к сыну, сжимая руками его плечи.

– Ты нужен мне, Хасин. Больше чем кто либо! Больше чем даже мой законный сын!

– Он вырастет, и быстро заменит меня рядом с тобой.

– Тебя никто никогда не заменит, - нежно коснувшись его лица рукой, улыбнулся Алиман.

В очень редкие моменты он был настолько открыт и ласков со своим ребенком. С детства он приучал его к жестокости, заставляя его сердце каменеть и черстветь, ведь иначе ему было не выжить. С детства показывал на собственном примере, что никакие чувства не должны довлеть над ним. Но сам же и попирал свои уроки, не в силах не дать своему сыну всю свою скопившуюся за многие годы любовь и заботу.

– Я любил лишь однажды в жизни, - начал император.
– Эта любовь была всем, что имело для меня значение. Я жил ею, дышал и умер, когда потерял. И эта любовь - ничто по сравнению с тем, что я испытываю к тебе.

– Отец...

– Просто дай мне время привыкнуть в мысли, что тебя не будет рядом, как я того хотел. Вырасти Кассиана, научи его всему, что знаешь сам, дай ему то, что я дал тебе. А мне дай смирится. Прошло слишком мало времени с тобой, чтобы я успел им насладиться. Дай мне еще.

Хасин вздохнул и покорно склонился в поклоне. А едва выпрямился, оказался в объятьях отца - тоже очень редких. Он прикрыл глаза и обнял его в ответ.

– Хорошо, отец. Я сделаю, как ты хочешь.

Император кивнул и снова нежно коснулся щеки сына.

– Иди. Мне еще предстоит разговор с Кассандрой, - и он скривился при упоминании жены.

– Она родила тебе сына. Она выполнила свое предназначение, - жестко произнес Хасин.

И дело было не в том, что у него личная неприязнь к девушке: убирай он каждого, кто не приятен ему - и во дворце не осталось бы ни души. Просто Кассандра не из тех женщин, которых стоит держать рядом. Слишком коварная, слишком эгоистичная, слишком властолюбивая. Слишком похожа на супруга, а делить империю с кем-либо еще Алиман не собирался. Исключением был лишь он сам - Хасину отец готов был положить империю к ногам, если бы только он этого пожелал.

– Тут я с тобой согласен, - кивнул император.

Больше тысячи лет драконы не покидали свои Зачарованные острова. Никто не видел их и не слышал. Многие даже сомневались в том, что эта раса еще имела место быть в их мире. Тем сильнее стало удивление, когда эти существа дали о себе знать. Они появились в каждом государстве, в каждой столице, в каждом подземелье и степи, ни один Лес Высших не оказался для них закрыт. И именно они принесли с собой долгожданный мир, который помнили лишь единицы.