– Вам лучше уйти, - отворачиваясь от компании, произнесла принцесса.

– Не тебе мне указывать, - прищурилась Лили, делая шаг вперед.

– Не подходи, - предупредила Анна, делая шаг назад и заставляя отступить снова оскалившееся животное.

– Укусит?
– хмыкнула насмешливо Лили.
– Пусть. Зато у отца хотя бы повод появится уничтожить твоих зверюг. Псину в том числе.

– Этого ты добивалась, хлестая Таша?
– зло спросила Анна весело улыбающуюся сестру, которая даже не скрывала своих намерений и недостойного поведения.

– Именно, - довольно улыбнулась девушка.

– Урок на будущее, - раздался леденящий душу голос Хасина за спиной Анны, и принцесса Лили и ее подруги, неприятно удивленные замерли на месте, с их лиц исчезли злые насмешки, сменившись откровенным страхом.
– Адский пес никогда не нападет, если хозяин не прикажет. Даже чтобы сохранить собственную жизнь.

Прищур демона заставлял девушек широко распахивать глаза и нервно сглатывать. Они тут же опустили головы, пряча лица от пронзительного взгляда Бастарда.

– Таш, - позвал Хасин, не отрывая взгляда от девушек, а по лицу растягивалась дикая в своей кровожадности усмешка.

Пес тут же появился из-за спины демона и угрожающе зарычал. И свора девиц, оглушительно визжа, рванула прочь от конюшни, оставляя Лили на растерзание демона. Принцесса проводила их презрительным взглядом, спокойно оставшись стоять на месте.

– Анна никогда не прикажет, - самодовольно хмыкнула девушка, складывая руки на груди.

– Ваши подруги вам не под стать - ума не хватает, - хмыкнул Хасин.

– Ваша знаменитая усмешка действует на многих безотказно. И даже банальная игра слов останется непонятой.

– Вы что-то хотели, Ваше Высочество?
– холодно спросил беловолосый демон, принимая из рук подошедшего Фарха поводья Ноана.

– Ничего, - и принцесса ушла.

Лошади и пес тут же прекратили выражать свое недовольство от присутствия чужаков. Таш умчался гулять и охотиться, а эрхи нетерпеливо были копытами, взрывая землю, желая пробежки и разминки.

– Ну что, поехали?
– как ни в чем не бывало, улыбнулся Анне Хасин, получив в ответ слабое подобие улыбки и кивок.
– Анна, - неодобрительно посмотрел на девушку юноша.

– Ты накажешь их?
– волнительно кусая губу и уже не пряча сожаления и мольбы о пощаде для своих недругов, тихо спросила принцесса.

– Не скрывай ты от меня подобное, их наказание было бы меньшим, - холодно отчеканил Хасин, а лицо снова приобрело черты безжалостности и холодности, с которыми она сама лично не сталкивалась ни разу.

И видеть Хасина таким было непривычно. Но отнюдь не пугающе - ее Хасин не обидит никогда и ни при каких обстоятельствах: кто угодно, но не он - единственный друг, который всегда относился к ней с осторожностью, нежностью и заботой.

– Не нужно, Хасин. Прошу тебя, - коснулась его руки Анна, заставляя посмотреть на себя.
– Будет только хуже, - тихо добавила она.

– Хуже лишь тебе, Анна, - безжалостно ответил демон, недовольно глядя на нее.

– Тебе не жить здесь!
– сорвалась на крик Анна.
– Не под обвиняющими взглядами! Не под шепотками за спиной! Не тебе, Хасин! А большего презрения я уже не вынесу!

По щекам пусть и не текли слезы, глаза были на мокром месте.

– За твои слезы они ответят вдвойне, - прошипел Бастард, гневно прищурившись.

Он легко вскочил на коня и резко пустил его вскачь, провожаемый умоляющим взглядом Анны.

Это было впервые, когда они повздорили, если так можно было назвать этот всплеск негативных эмоций в присутствии друг друга. Анна провожала Хасина взглядом и думала о том, почему так плохо на душе, и сама же знала ответ: от страха, от дурного предчувствия, от того, что опустилась до мольбы перед другом, упав тем самым в его глазах в плане достоинства и самоуважения, которое он всегда ей прививал, безнадежно впрочем.

А Хасин не знал, что еще сделать и сказать Анне, чтобы она прекратила позволять подобное. Она была слишком слабохарактерной, слишком уязвимой и беззащитной перед всеми. А он не мог быть рядом постоянно и защищать ее от унижений и оскорблений. Когда же она научится отвечать?! Когда прекратит быть жертвой?! Когда поймет, что этому пора положить конец?! В ней было слишком много света, слишком много добра. Свет и добро это не плохо, и Хасин ни в коей мере не хотел лишить девушку того, что составляло саму ее суть, делало ее такой, какой она была в его глазах. Но где ее гордость, где ее сила, без которых ей не выжить в этом жестоком мире?! Из раза в раз он говорил ей о том, что доля безразличия и жесткости к тем, кто окружает ее, просто необходима. Из раза в раз напоминал, что она не должна позволять тех или иных вещей окружающим. Но Анна предпочитала терпеть. Что же, пусть.