– Со мной ты всегда можешь говорить обо всем, что есть в твоей головке. Любые вопросы, даже самые откровенные - ты всегда получишь от меня ответ и не будешь высмеяна или осуждена. Запомнила?

Анна уверенно кивнула ему с более расслабленной улыбкой. А потом с тоской посмотрела на окно, где вдалеке солнце заходило за горизонт.

– Ты скоро уйдешь. А мы едва...

– Я останусь, если ты хочешь, - коснулся Хасин ее лица, которое тут же просияло радостью.

– Хочу, - закивала Анна, но тут же бросила взгляд на дверь.
– Только вот леди Мирай...

– Она не будет против, - ответил беловолосый демон, раскрывая объятья, в которые Анна окунулась, успокаиваясь окончательно рядом с ним и в его нежных руках.

Они разговаривали до самого рассвета. Обо всем и ни о чем. Много смеялись и шутили. Девушка ни на миг не отпускала руки Хасина, будто боялась, что он исчезнет прямо на глазах, стоит лишь перестать удерживать.

– Скоро рассвет, - с той же тоской, что смотрела на закат, произнесла Анна, наблюдая, как светлеет небо.

– Что мне сделать, чтобы ты не грустила?
– лежа за ней и обнимая ее со спины, спросил Хасин.

Их положение явно было нарушением всех правил этикета и норм приличия, и у леди Мирай была бы истерика, заметь она в постели своей воспитанницы демона, вот так бесстыдно обнимающего юную девушку. Но леди сладко спала в гостиной под мороком этого самого демона, давая им обоим возможность не думать о приличиях и манерах, которые для одного никогда не были приоритетными и соблюдались скорее из вежливости, а для другой не имели значения в отношении Хасина. Для нее демон не был мужчиной, не был соблазнителем, не был грешником и пороком в чистом виде - об этой его стороне она не знала ничего абсолютно: в учебниках о его похождениях не писали, а придворные все же имели совесть, чтобы не шептаться о любвеобильности и популярности Бастарда среди женщин при юных девушках. И тем более Анна - она была абсолютно и слишком наивной, чтобы даже намеки могли быть ею поняты, если бы имели место быть. Все, чем был для нее Хасин - друг и защитник, опора и уверенность в том, что она не одна. И ведь только сегодня она заметила его красоту с чисто женской стороны, но опять-таки не придала своему осознанию какое-то особое значение.

Зато придал сам демон. Анна росла, взрослела, и пусть даже сама не понимала - становилась юной женщиной: в ней просыпался интерес к противоположному полу, а скоро появится потребность в его внимании. И пусть она не замечала этого, но не одну только Лили провожали восхищенными взглядами юноши при дворе.

– Не уходи - слишком невыполнимо для тебя, - невесело хмыкнула принцесса, повернувшись и опираясь подбородком о руку на его груди и находясь близко-близко к его лицу, глядя прямо в глаза.
– Тогда пообещай мне, что в следующий раз ты приедешь не на день, а на три. И проведешь их во дворце как мой гость.

– Мне здесь не рады, - хмыкнул Хасин.

– Когда это тебя волновало, - фыркнула весело девушка под согласное кивание демона.

– Хорошо. Я обещаю тебе это время. А теперь спи - у тебя глаза слипаются.

Анна не отодвинулась, а так и уснула на его груди в его руках, прижатая к нему всем телом. И все же не заметила, как Хасин высвободился из ее объятий и вышел из спальни в гостиную, где леди Мирай воззрилась на него в священном ужасе.

– Вы провели в покоях принцессы всю ночь??!
– трагическим шепотом воскликнула женщина, не желая огласки данного постыдного факта, но не в силах удержать свой гнев и удивление.
– Как вы могли!? Репутация принцессы...

– Едва ли пострадает, - хмыкнул спокойно Хасин, которого отнюдь не злило, а скорее забавляло поведение данной леди.

– Девочка и так живет как в аду! А вы лишь делаете хуже!

Леди Мирай продолжала упорствовать, глядя на него словно на нашкодившего котенка: никто так не смотрел на него - не решались. Это и заставило Хасина усмехнуться почти грустно.

– Поверьте, хуже уже не будет. Я позаботился. И даже если я сейчас выйду из ее покоев, натягивая на ходу рубашку, - хмыкнул демон над резко покрасневшей леди, - никто не скажет ни слова.

– Да уж, вы постарались на славу, - поджав губы и явно выражая свою солидарность с Анной, произнесла почтенная женщина.
– Теперь Анну возненавидят еще больше.

– Ее не возненавидят. Ее будут бояться. Это разные вещи, - подметил Бастард.

– Ей так тяжело, - вздохнула леди Мирай, устало опускаясь на софу и глядя на него с тоской, которая не отпускала ее сердце ни на минуту в переживаниях о подопечной.

– Это скоро закончится, - мягко улыбнулся женщине Хасин.

– Сомневаюсь - то место, куда вы ее заберете в разы хуже.

– Это место - мой дом, - твердо произнес демон, - и там я о ней позабочусь.

– Вы не всегда будете рядом, как бы вам ни хотелось этого.