–  Кладбище?
– поинтересовался Костас из-за его спины.
– Очень уж напоминает надгробные камни.

–  Не исключено, - признал Джек.
– Но здесь много и шаманских штучек. Зона петроглифов тянется на многие мили - повсюду, где со склонов скатывались камни, да так и увязали неподалеку от берега. По мнению Кати, самые ранние относятся к бронзовому веку, начиная с последних веков второго тясячелетия до нашей эры, однако кочевники оставляли здесь изображения на протяжении всего раннего периода Великого шелкового пути, вплоть до конца первого тысячелетия до нашей эры. Кроме кочевников, тут на протяжении веков останавливались купцы - по пути на восток или запад, уже преодолев ущелье или еще только собираясь рискнуть. Так что всегда есть возможность найти нечто поистине впечатляющее - надписи, оставленные бактрийцами, согдийцами, персами, китайцами и так далее. Хотя их-то стараниями этот торговый маршрут и стал достоянием истории, сами они не оставили здесь почти никаких следов. Любая находка может обернуться сенсацией.

Поставив ладонь козырьком, Джек окинул взглядом каменное море и растянувшееся позади ущелье. Послеполуденное солнце било прямо в глаза, так что рассмотреть удалось немногое - отблески на обветренных скалах, тени вместо оврагов лощин. В этом месте было очень легко заблудиться и еще легче - пропасть без вести.

–  А вот и они, - напомнил о себе Костас.
– Вижу Катю. Идем.

Хотя в своих просторных шортах, гавайской рубахе не по размеру, туристских ботинках и очках-авиаторах Костас выглядел ходячим анахронизмом, с камня на камень он перескакивал с неожиданной ловкостью. Добравшись до мужчины в войлочной шапке, поджидавшего их среди валунов, инженер обменялся с ним рукопожатием. Джек последовал его примеру. С мужчиной, высоким голубоглазым киргизом, они были ровесниками. Как и у всех степных жителей, над его лицом немало потрудились ветер и солнце. Позади стояла Катя, тоже близкая к тому, чтобы слиться с пейзажем. Встретившись глазами с Джеком, она наградила его легкой улыбкой, но лицо ее осталось непроницаемым.

–  Познкомьтесь с Алтаматы, - представила она мужчину.
– Он куратор Чолпон-Атинского музея петроглифов под открытым небом. Кроме родного киргизского говорит на русском и пушту, но недавно начал изучать английский. Во время службы в советских ВМС приобрел опыт подолазного дела. Ему бы очень хотелось поучаствовать в подводных исследованиях на восточном конце озера. Я тебе о нем рассказывала, Джек.

–  А где же музей?
– полюбопытствовал Костас.

Катя раскинула руки:

–  Сейчас вы в нем и находитесь. Наверное, это самый большой музей в мире. И самый бедный. По большому счету тут все держится на одном человеке.

Джек скользнул взглядом по Кате. На ней были армейские штаны, списанные с военных складов, и футболка защитного цветы; руки покрывала корка грязи. Длинные черные волосы сходились на затылке в узел, сильный загар оттенял высокие скулы. Три месяца назад в ней не чувствовалось нынешней усталости, а ее кожа еще не успела обветриться, и все же нынешний облик Кати казался естественным. Где-то в этих местах родилась ее мать, недаром ее лицо так гармонировало с лицом Алтаматы.

–  Я уже предупредил наших людей насчет Алтаматы, - сказал Джек.
– Как только "Чинук" приведут в норму, Бен и Энди вылетят из Бишкека прямиком на испытательный полигон. У американцев все готово к погружению, поэтому мне хотелось бы, чтобы водолазы поскорее приступили к своим обязанностям, - посмотрим, чем тут можно помочь. Ребекка едет с ними.

–  Так с тобой еще и дочь?
– спросила Катя.

О существовании Ребекки она узанала лишь на конференции.

–  Я хотел привезти ее сюда, но после трагедии с твоим дядей передумал. Здесь может быть небезопасно. А на озере ей заскучать не дадут. Она впервые участвует в экспедиции ММУ, - и мне хотелось бы, чтобы у нее остались хорошие впечатления, - как-никак недавно девочка потеряла мать.

–  Мне уже не терпится с ней познакомиться.

–  По словам ремонтников, вертолет придется задержать как минимум на сутки. Надеюсь, ребята вовремя доберутся до полигона и успеют все подготовить к нашему появлению. В последний раз мы погружались неделю назад, в Египте. Мне еще не приходилось нырять в центральноазиатских озерах, так что я не прочь попробовать.

–  А я, наверное, лучше воздержуть, пока лично ен проверю воду счетчиком Гейгера, - заявил Костас, потирая щетину на подбородке.
– На этом оере Советы сорок с лишним лет испытывали подлодки и торпеды. А чем все эти штуковины заправляли, мне хорошо известно. Мой научный руководитель в Массачусетском технологическом посвятил им целую диссертацию.

–  Больше всего проблем доставляют советские радиолокационные старнции на горных вершинах. Поскольку они работали на атомной энергии, присутствия обслуживающего персонала не требовалось, - прокомментировала Катя.
– Уже несколько раз их разграбляли местные жители. Возвращались они с полными карманами урана, но через неделю уже лежали в могиле. Самое ужасное, что эта дрянь может просочиться на черный рынок. Вот почему американцы с таким рвением взялись за очистку испытательного полигона. Причина не столько в экологии, сколько в борьбе с терроризмом.

Вдруг в отдалении Джеку померещилась какая-то вспышка. Он окинул взглядом усыпанный камнями склон. Это мог быть как отблеск стекла или металла, так и обман зрения. Он прикрыл глаза от солнца и спмотрелся еще тщательнее.

–  А на том холме кто-нибудь есть?

–  Тут бывает одни странный пастух, временами ещ охотник - забирается наверх, а потом куда-то пропадает.

Она бросила Алтаматы несколько слов на киргизском. Проследив за взглядом Джека, степняк что-то затараторил.

–  У Алтаматы орлиное зрение, - сказала Катя.
– Он говорит, что утром, когда было еще холодно, заметил на том гребне пар от лощадиного дыхания. Когда охотники подстерегают косуль, они порой задерживаются на одном месте несколько дней.

–  А вы уверены, что это охотник?
– проговорил Джек.

Катя пристально на него посмотрела.

–  А кто еще, по-твоему, это может быть?

–  Как у вас с оружием?
– поинтересовался Костас.

–  У Алтаматы есть служебный "макаров". Еще он позаимствовал со флотских складов карабин "СКС", когда Советский Союз распался. Мы вместе ходим на охоту. Основа местной кухни - баранина, но иногда ее надо чето разбавлять.

–  А я и забыл, - пробормотал Костас.
– Наш палеолингвист кое-что соображает в оружии.