–  А как насчет даты изготовления?
– полюбопытствовал Костас.

–  Иероглифы с левой стороны - имя правящего императора. Для китайцев они имели такое же значение, как для римлян - смена портрета на аверсе. И точно как в Риме, каждый очередной император старался заменить монеты предшественника на собственные. В отличие от золотых и серебрянных разменные монеты вроде этой не имели рельной ценности, так что без имени нового императора они не только становились бесполезны, но и грозили владельцу серьезными неприятностями. Вряд ли наш экземпляр стал исключением, поэтому имеет смысл говорить об императоре Чэне из династии Хань, правившем с тридцать второго по пятый год до нашей эры.

Джек позволил себе расслабленно вздохнуть.

–  Великолепно, - негромко сказал он.
– По моим прикидкам, легионеры Красса бежали из Мерва примерно в девятнадцатом или восемнадцатом году до нашей эры, то есть совпадение налицо. К тому времени Август находился на престоле уже около десяти лет. Перемирие с парфянами и возвращение священных штандартов пришлись как раз на этот период.

–  И каким же образом у наших легионеров оказалась китайская монетка?
– спросил Костас.

Джек поджал губы.

–  Мы ведь говорим об отчаянных людях, профессиональных убийцах, которым нечего терять. Когда штандарты попали в руки врага, у них отпала необходимость в моральи, а годы мук и невзгод лишь ожесточили их пуще прежнего. Да, при побеге они прихватили с собой пафянское золото, но ведь им надобыло что-то есть. А торговцы, выходя на Великий шелковый путь, все необходимое брали с собой. Скорее всего римляне нападали на каждый встречный караван и перебивали всех до единого, наедались и напивались до отвала и уносили с собой все, что могли. В лучшем случае оставляли одного в живых, если требовался проводник. Когда-то эта монета могла лежать в седельной сумке какого-нибудь неудачливого согдийца. Поскольку особой ценности она не имела, легионеры могли с легкой душой оставить ее здесь, чтобы умилостивить Харона и облегчить своему товарищу путь в загробную жизнь.

–  А топор?
– напомнил Костас.
– Это уже более существенная жертва.

–  Воина всегда хоронили с его оружием, - отозвался Джек.
– С утратой штандартов легионерам оставалось надеяться лишь друг на друга. Отпустить товарища на тот свет безоружным было для них немыслимо, даже если в результате страдала их собственная оборона. И не важно, насколько оружие контрастировало со стандартным снаряжением легионера.

–  Полагаешь, эту штуку они тоже отняли у какого-нибудь торговца?

–  Римляне хватали все, что попадало под руку. Хотя колющие мечи и копья были все-таки предпочтительнее, сошло бы любое вооружение.

Костас потрогал изогнутое лезвие:

–  А не жирновато ли для купца?

–  На Великом шелковом пути встречался разный люд, - тихо проговорила Катя.
– Наемники, охранявшие караваны. Шайки разбойников, их же разграблявшие. Все вместе очень напоминало Дикий Запад. Если ты не местный, выжить в горах и степях нелегко, так что здешние условия вдерживали только самые жестокие банды. Жалости они не знали. Но были еще и другие.

–  Воины с востока.
– Джек с опаской посмотрел на Катю.
– Бойцы с татуировкой тигра на руке.

Стрельнув в него быстрым взглядом, девушка вновь опустила глаза.

–  Кроме лихих шаек сюда заглядывали и поисковые отряды из великой воинствующей империи - Китая. Вот их-то боялись больше всего на свете - их прекрасного оружия и снаряжения, боевых коней и барабанов, сопровождавших атаки яростным боем. Наверное, они казались непобедимыми. У местных кочевников, земляков моей матери, отдаленный грохот барабанов до сих пор вызывает дрожь. Это чувство посещает даже меня, когда я даю волю воображению.

–  Получается, китайцы грабили своих же купцов?
– с недоверием спросил Костас.

–  Чтобы разобраться в причинах, нужно понимать устройство древнекитайского общества. Империя представляла собой тоталитарное государство, замкнутое на самом себе, вселенную во вселенной. Диктаторам всегда необходима граница между миром, где их власть безгранична, и внешним миром, которого они боятся и не принимают. Переходной полосы между ними нет и быть не может. Один из примеров такой психологии - Великая Китайская стена. В отдельных случаях границы превращаются в тремные стены, и властитель простирает щупальца, чтобы никто не мог уйти. Так все и происходило с Китаем в определенные периоды истории.

–  Ну и как же тогда китайцы вели торговлю на Великом шелковом пути?
– удивился Костас.

–  А они и не вели. По крайней мере официально. Однако жители Центральной Азии и западной части Китая весьма схожи по внешнему облику, так что у купца всегда оставался шанс проскользнуть незамеченным, лишь бы хватило храбрости. Полагаю, смельчаков было не так уж мало, и все они примыкали к согдийским караванам. Тогровля шелком приносила отличные барыши, перед таким искушением нелегко устоять.