–  А почему ты так уверен, что эти двое шли по тому же следу?
– полюбопытствовал Костас.

Джек похлопал по книге:

–  Лейтенант Бенгальского военного флота Джон Вуд, "Записки о походе к истоку реки Окс". Этот экземпляр принядлежал лично Ховарду, на полях полно рукописных заметок. Я нашел его в нижнем ящике комодика, который вы видели на "Сиквесте II". Тщательность, с которой упаковали книгу, наводит на мысль, что мой прапрадед очень ее ценил, но предпочитал скрывать от посторонних глаз. На страницах, описывающих Панджшерское ущелье и лазуритовые копи, его почерк становится таким плотным, что слова почти невозможно разобрать.

–  Но тут и еще чья-то рука, - сказал Костас, приглядевшись к заметкам.

–  Роберт Уохоп, - кивнул Джек.
– В лондонском архиве Индийской администрации мне повезло найти его рукописи, и почерк совпадает.

–  Странно, что они не захватили книгу, отправляясь в последнее путешествие, - проронил Костас.

–  Наверное, знали наизусть. Кроме того, с собой имело смысл брать лишь самое необходимое. Таскать книжки по Гиндукушским горам - то еще удовольствие.

–  И все же чем-то опус Вуда нам пригодился.

–  За это стоит поблагодарить Ребекку. Пока мы пропадали на Иссык-Куле, она в поте лица разбирала каракули Ховарда. Кажется, ей удалось выяснить, через какой из многочисленных входов они рассчитывали проникнуть в копи.

–  Да она настоящий ученый, - заметил Костас.

–  У нее талант подмечать мелкие детали и достаточно терпения, чтобы этим заниматься. Девочка многое взяла от матери.

–  А ей самой ты это говорил?
– поитересовалась Катя.

–  Скажу, когда придет время. Ее душевная рана еще не затянулась.

–  Я потолкую с ней. У нас есть кое-что общее: наши близкие люди умерли насильственной смертью. Время выберешь сам.

Джек кивнул и отвернулся к иллюминатору. Самолет пошел на снижение, опустившись ниже уровня горных пиков, обступавших ущелье. Тут и там мелькали огоньки селений, изредка плескали светом автомобильные фары. Без малого два века назад тем же путем прошел и Вуд. Джек закрыл книгу.

–  Вся прелесть записок Вуда в том, что они созавались еще до "Большой игры". Чтобы понять Афганистан, лучше обращаться к трудам путешественников, котоые побывали здесь до геополитических склок. В конце книги Роберт Уохоп приписал, что, если оставить афганцев в покое, они в два счета стряхнут с себя историю интервенций.

Вновь ожила система внутренней связи:

–  До посадки тридцать пять минут. Входим в зону поражения зенитными ракетами. Дипольные отражатели приведены в готовность, но это всего лишь предупредительная мера.

Крякнув, Костас подергал ремень безопасности.

–  Я хорошенько на него насел, когда мы приземлилисьв Бишкеке. Ребятки из ВВС часто забывают, что пилотируют пассажирский самолет, а не истребитель.

Джек взглянул на Катю:

–  До посадки другой возможности не будет. Если тебе еще есть что нам сказать, сейчас самое время.

Отхлебнув немного воды, Катя кивнула:

–  Ну хорошо. Вернемся к Братству Тигра. В конце девятнадцатого века, то есть в эпоху У Чэ, в Китае сущестоввала масса тайных обществ, и Братство было одним из них, но превосходило всех конкурентов по степени секретности. Немногие из них могли похвастаться родословной, уходящей ко временам Первого императора. Кроме того, Братство никогда не стремилось к расширению. Первый император принадлежал к семейству Цинь. Оказавшись у власти, он стал возводить братьев и кузенов в дворянство, даруя им в собственность земельные владения. Взамен они поклялись служить императору при жизни и после смерти. Каждый взял себе имя по названию своего надела.

Их было двенадцать: Сюй, Тань, Цзюй, Чжунли, Юньянь, Туцю, Цзянлян, Хуан, Цзян, Сююй, Баймин и Фэйлянь. Таков первоначальный состав императорской охраны. Когда кто-нибудь из воинов умирал, Братство определяло ему замену из его же клана. Со временем члены Братства проникли во все высшие эшелоны китайской власти. Оставаясь богатыми землевладельцами, феодалами, они также играли роль генералов, дипломатов, министров. Всех их в рождения тренировали по методике воинов-тигров. От каждого клана отбиралось по несколько мальчиков, способных заступить на следующее освободившееся место. Их обучали боевым искусствам, владению пата, умению сливаться в единое целое с конями-ахалтекинцами - небесными скакунами, источающими кровавый пот. В итоге одного из юношей принимали в Братство и допускали до совета двенадцати. Менее удачливые до конца жизни служили под его началом. Сотня с лишним кровожадных бойцов, готовых примчаться по первому зову, чтобы защищать дело Первого императора. А новоизбранный член Братства становился воином-тигром и вставал во главе смертоносного отряда. Отныне его уделом было исполнять приказы Братства. В этом и состоял обряд инициации. У Чэ, уже знакомый нам китайский дипломат, принадлежал к роду Цзян и входил в число двенадцати. Мой отец и дядя относились к семье Хуан. Многие мои предки носили мантию воина-тигра.

–  Ну а в наше время?
– спросил Костас.
– Теперь, по сути, речь идет об организованной преступности?

Катя собралась с духом и начала:

–  Их задачей была защита императорской гробницы. До прихода коммунистов за ними сохранялись все земли и привилегии, и в других доходах нужды не возникало. Они столетиями вращались в политических кругах, исполняя роль офицеров, императорских советников и чиновников, оставаясь в постоянной близости от великой гробницы, спавшей под курганом рядом с городом, гарантируя ее священный статус. Они исправно поддерживали суеверия, связанные с наследием Первого императора и бытующие даже среди современных китайских археологов. Они позаботились о том, чтобы гробницу никто и никогда не раскопал. И это были не какие-нибудь там банидты. У Чэ - типичный представитель Братства образца девятнадцатого века: высокообразованный человек, готовый представлять интересы Китая за границей. Тогда же начались и перемены. На протяжении двух без малого тысяч лет Братство составляло часть китайского общества, замкнутого на самом себе. Оно не имело контактов с внешним миром с тех пор, как поисковый отряд вернулся с пустыми руками, потеряв след Лициния в индийских джунглях. У Чэ возобновил поиски, и Братство вновь вышло на тропу войны - со страстью, близкой к одержимости. Но это еще не все. Сам того не желая, наш дипломат подкинул другим соблазн, от которого следующее поколение Братства не сумело отказаться.