– Домой? – возмутился я, наблюдая, как отъезжают металлические створки, защищающие криокапсулы. – Ты еще не поняла, Лира? Я дома!

Ахнув, я уставился в потрясении на лицо Леви Рухамы, штурмана, спокойно спящего в ожидании пробуждения. Я не верил, ведь своими глазами видел разломанные куски рубки, разбросанные среди леса, поврежденные криокапсулы и тела погибших. Я же давным-давно похоронил всех! Леви был мертв, его тело лежало на склоне холма. И также Наоми Уорнер, Киоши Масао, Сигфрид Гантер и другие, чьи лица сейчас находились передо мной. Живые и невредимые члены экипажа. Но люди ли это?! Я качал головой.

Я стал безумцем на этой планете почти сразу. Когда узнал, что попал в Эдемский сад, напоминающий настоящий Рай, где все необходимое подается мне на блюдечке, я уже считал себя сумасшедшим. Когда впервые очнулся на склоне холма живой, хотя должен был умереть, и увидел, что эукариоты составляют с моим телом единое целое, питая меня и залечивая рану, лишь убедился сильнее, что сошел с ума, и все, что вижу, только моя разгулявшаяся предсмертная фантазия. И вот теперь, когда я смотрел в лица людей, которых давно считал погибшими, я уверялся в том, что мир вокруг нереален. Этого просто не могло быть. Это абсолютно невозможно!

– Ты разве не рад, что они живы? – удивлялась Лира моей реакции.

Я не слышал, как девушка уговаривает меня уйти, пока не стало слишком поздно и я не узнал того, от чего могу потерять разум. Дрожа, я смотрел через прозрачный пластик криокапсулы на лицо капитана – свое лицо. Шок неудержимо завладевал сознанием. Отшатнувшись, я споткнулся и упал на металлический пол, потеряв связь с действительностью. Я бредил. То, что происходило вокруг, не могло быть настоящим. Я, должно быть, сплю, и мне снится обыкновенный кошмар.

Нежные руки Лиры не могли привести меня в чувство, а ее слова успокоения не достигали сознания. Я, прижавшись спиной к металлической «ноге» штурвала, в ужасе глазел на свое новое воплощение, спокойно пребывающее в глубоком криогенном сне.

– Что это такое, Адам? – шептал я, желая стереть из воспоминаний образ своей идеальной копии, наверняка не способной вести себя как я, думать как я, но полностью идентичной внешне, так что я не смог бы найти ни одного различия.

– Это Роджер Абрамс, капитан космической субмарины «Ребро Адама», состояние здоровья – идеальное, вы в отличной форме, капитан.

– Но Роджер Абрамс – это я, - жалко прохрипел я.

– Да, - согласился Адам. – Вы – тоже Роджер Абрамс, капитан этого судна.

Повернув голову и увидев Лиру, я внезапно почувствовал растущий изнутри непреодолимый гнев. Через мгновение мои пальцы сомкнулись на горле девушки, и я, не отдавая отчета в своих действиях, душил ее, крича:

– Что вы натворили?! Зачем вы это сделали?! Вам никогда, никогда не понять, кто есть человек! Нельзя просто взять и воссоздать мертвых, они никогда не будут снова живыми, не смогут мыслить, как мы, у них не будет души! Вы заигрались в Бога, думая, что копия может сойти за человека! Верните все назад! Дайте мертвым упокоиться в земле, вы, глупые, равнодушные, непонимающие инопланетяне!

– Капитан, вы ее убиваете, - предостерег Адам, повышая голос, и я, наконец, осознал, что творю: красивые глаза Лиры закатились, а руки, которыми она пыталась оттолкнуть меня, слабели с каждой секундой. Я выпустил тоненькую шею, ловя в объятия изящную фигурку и прижимая к груди. Бормоча тысячи извинений за несдержанность, гладил волосы, слушая, как Лира никак не может отдышаться. Ее взгляд был полон ужаса, и она пыталась отползти от меня подальше. Слишком поздно я пожалел, что пересек черту.

– Прости, я не хотел, - умолял я ее не бояться. – Это больше не повторится.

XI

Я вернулся на холм. Это было продиктовано сомнением, я не знал, как правильно поступить. Я пережил шок, затем принятие и смирение, пока бродил в недрах корабля, спал в своей каюте и ел, наконец, нормальную человеческую пищу, синтезированную из земных растений, выращенных с помощью гидропоники. Прекрасно было почувствовать себя дома, но мне было в нем так же одиноко, как и на холме, потому что двести сорок девять членов экипажа все еще спали, не догадываясь, что вокруг них происходит. А я не мог разбудить их и рассказать правду, не был уверен, что даже когда корабль покинет планету, стоит это сделать. Иногда неведение лучше знания. Особенно это касалось воссозданных мертвецов, и я даже боялся представить, какими они будут жалкими подобиями своих настоящих прототипов.

– Ты не понимаешь, что вы натворили, - страдал я, хватаясь за голову, когда прошло некоторое время и я смог объективно оценить последствия иноземного вмешательства.
– Все не так просто, как ты говоришь. Человек много сложнее, чем ваши деревья и фрукты, стулья и столы и даже космический корабль со всеми его механизмами, чем даже компьютер и искусственный интеллект! Когда мы умираем, наша душа уходит на Небеса. То, что вы заново сотворили погибших людей, не сделает их живыми! Ты думаешь, они очнутся полноценными?!