Спустя полчаса я помешиваю соус бешамель в кастрюльке и напеваю себе под нос какую-то песню. Я так сосредоточилась на готовке, что почти и забыла обо всем, что меня сегодня волновало. Том вызвался мне помогать на кухне и в данный момент натирал сыр на терке. Мы оба так увлечены каждый своим занятием, что какое-то время в комнате стоит тишина. Ну, за исключением моего мычания.

– О чем ты поешь? – послышался голос парня.

Я вздрагиваю от его голоса. Пытаюсь сконцентрироваться и понять, что я такое пела, что привлекло его внимание. Это старая песня ёлки «моревнутри».

– да, про любовь, как обычно. Про что же еще? – пожимаю плечами.

– А что именно? Я ничего не понимаю по-русски, но у тебя очень красивый голос.

Мои щеки снова полыхают и я начинаю быстрее помешивать уже загустевший соус.

– О том, как любовь делает тебя сильнее, как это чувство наполняет тебя светом. Как спокойно становится с любимым человеком. Какой это дар, и насколько важно это чувство. Как хочется раствориться в любви, и поделиться всем, что у тебя есть с твоей половинкой, – я протягиваю руку к бокалу и делаю несколько больших глотков, так как в горле резко пересохло. Спеть песню, или еще сто способов, как завуалировано сказать о своих чувствах Тому.

– Ты испытывала когда-то это чувство? – раздается над самым моим ухом. Парень закончил свою работу и подошел вплотную со спины, поглаживая меня по плечам.

В горле как будто кость застряла. Я с пустыми глазами продолжаю мешать соус и молчу. Ну, что я скажу? Что такое начала испытывать только с ним? Или что уже однажды любила? Но это означает соврать. Сказать, что никогда с таким не сталкивалась – тоже соврать. Поэтому я продолжаю играть в глухонемую.

– Прости, это не мое дело. Так, что мне делать дальше? – извиняется Том и отстраняется от меня.

Я выключаю плитку и отодвигаю кастрюльку. Делаю еще один глоток из бокала, а затем поворачиваюсь к нему. В голове и ушах пульсирует страх и адреналин. Лучшего момента не придумать. Ну зачем говорить, когда можно действовать? Парень смотрит на меня в ожидании нового поручения, ничего не подозревая. Я делаю глубокий вдох, а затем шаг навстречу. Секунда и я впиваюсь в его теплые губы в страстном поцелуе, с восторгом чувствуя: боже, какой же он потрясающий. Мои холодные от страха пальцы забираются под его футболку, вырисовывая одному богу известные узоры. Я целую его так жадно и отчаянно, что в какой-то момент Том перестает отвечать и отстраняется, вытягивая руку вперед:

– Стоп, подожди. Надо притормозить. Если ты продолжишь меня так целовать и трогать, простыми обнимашками это не ограничится, – слегка охрипшим голосом предупреждает меня Том.

Я смотрю на него помутневшими глазами, казалось мои щеки не могут быть еще розовее, но я чувствую, как новая волна румянца приливает к лицу. Пасовать уже поздно. Да я и не хочу, поэтому не отвожу от него взгляд.

– Я хочу большего... – я вновь делаю шаг навстречу, протягивая к нему руки. Том осторожно берет мои ладони в свои и сжимает их.

– Ты уверена? – взгляд его так серьезен, что мне на секунду хочется еще раз подумать, и даже сказать «нет», но я просто киваю.

– Более чем, – произношу и вновь приближаю свое лицо к Тому. Он замирает, и кажется, даже задерживает дыхание, наблюдая за мной. Я улыбаюсь, легонько целуя его в самый уголок губ. Провожу пальцами по скуле, а потом углубляю поцелуй, сплетая наши языки, целуя такие мягкие губы, забираясь кончиками пальцев в волосы. Поцелуй становится все более и более страстным, и в какой-то момент Томас подхватывает меня на руки, и не переставая отвечать мне, направляется наверх в сторону спальни.

Сердце бьется, как у воробья, конечности будто немеют. Я стараюсь раствориться в человеке, который так аккуратно кладет меня на заправленную постель и так нежно целует в шею, но мысли то и дело возвращаются к моим страхам. Я резко зажмуриваю глаза и немного качаю головой, чтобы прогнать ненужные мысли. Это движение замечает Том. Он резко отстраняется и присаживается на край кровати:

– Ты не должна этого делать, если не хочешь, Мэри.

Моим помутневшим от страха, желания и вина мозгом не воспринимаются слова, и я снова, на автомате тянусь к нему. Потому что как только он отстранился, мне стало холодно.

– Я хочу, просто немного боюсь, прости...

– Мне самому не хочется делать тебе больно. Это большая ответственность и для меня, – парень устремляет взгляд в темноту.

– Я не боюсь боли, Том. Я боюсь тебя разочаровать, – я глажу его по плечу, утыкаясь носом в его спину. Он оборачивается ко мне и сжимает пальцами подбородок, пытаясь в темноте разглядеть мои глаза. Они немного слезятся.

– Какая же ты глупенькая, – выдыхает парень и резко притягивает меня к себе, усаживая на колени. Он обнимает меня так крепко, утыкаясь носом в ключицу, что мне становится нечем дышать, но я тоже прижимаюсь к нему все сильнее. – Ты никогда не сможешь меня разочаровать.