– Маш, ты чего? Что случилось? – Алиса в ужасе смотрит на меня. Мое участившееся дыхание, сумасшедшие глаза и желание кричать производят не особо благоприятное впечатление.

– Отвези меня в город, пожалуйста, срочно... – выдыхаю я. Мой голос дрожит и я чувствую, как Ниагара вот-вот хлынет из моих глаз.

Девушка начинает собираться быстрее, а затем хватает за руку и тянет меня к своей машине на парковке. Слезы уже катятся по моим щекам. Боже, ну какая же я все-таки дура. Мне была так больно, даже не от слов Тома, а от того, что я себе невесть что напридумывала. Как же! просыпаться вместе ближайшие пятнадцать лет! БРЕД! Он даже не собирался никогда представлять меня, как свою девушку. Дура! Дура! Дура! Я мотаю сопли на кулак, пока мы отъезжаем от студии и направляемся в центр города.

– Куда мы едем? – уточняет Алиса.

– Мы? – всхлипывая, спрашиваю я.

– Ну, естественно, мы. Я тебя в таком состоянии не оставлю. Так какие пожелания?

– В бар, где желательно есть что-то покрепче белого вина.

– Поняла, – и Алиса давит на педаль газа.

Она меня не трогает и дает выплакаться. Вся эмоциональная карусель, преследовавшая меня последнюю неделю, выливается в поток непрекращающихся слез. Мне тяжело справится с нахлынувшими чувствами, во всех смыслах этого слова, и я просто всхлипываю, прижимаясь к холодному стеклу автомобиля. Порой достаточно искры, одного слова, взгляда, чтобы запустить реакцию. Сегодня катализатором моей истерики послужил голос Тома: «Она – не Зен». Зен, блять! Зендая. Пусть оба идут в жопу. Не хочу даже думать больше о них. Нет, ну как? Как я могла так протупить? Только сейчас я понимаю, что нахожусь во Флоренции. В Италии, блять! Я полетела за ним в другую страну, а он... я не больше, чем тайное увлечение звездочки кинематографа. Я с психом достаю телефон и пишу этому придурку смс:

«Я уехала в город. Когда вернусь – не знаю»

А затем отключаю его от греха подальше. Мне хватило одной фразы, чтобы поверить в ту чушь, что я себе напридумывала. Моя неуверенность, вечные сомнения и страх с радостью поддержали идею о маленькой девочке, которой нещадно воспользовались, и даже на секунду я не могла подумать, что эти слова имели совершенно другой смысл. Я смотрела на холмы Тосканы и мечтала о десяти стопках текилы в своем желудке. Да будет так. Даже двадцать. И без закуски. Аминь!

====== Глава 18 ======

Выпив вторую стопку текилы, с шумом ставлю ее на стойку. Я уже не плачу. Все слезы закончились в машине.

– Ну? Рассказывай, – выжидающе смотрит на меня Алиса.

Девушка терпеливо ждала объяснений всю дорогу. Она не мешала мне плакать, не задавала тупых вопросов, да и вообще никак не пыталась меня успокоить. За это я ей была благодарна.

– Маш, ну не тяни, я себе уже невесть что напридумывала, не пугай меня! – Алиса делает глоток крепкого кофе. Компанию в потреблении алкоголя она отказалась мне составлять. За рулем, как никак.

– Да, в принципе ничего, Алис, – я не узнаю свой голос. Такой хриплый и безразличный. Эмоции уже поутихли. Первая волна вышла со слезами. Вторая притупилась с помощью голубой агавы. Сейчас все происходящее не казалось мне концом света. Я уже жалела, что повела себя, как истеричка. Однако чувство обиды никуда не делось. Да и то, что сказал Том, тоже. – Просто я дура наивная, вот и все.

– Как я должна это понимать? – моя знакомая явно не фанатка туманных формулировок. Алиса смотрит на меня так серьезно, что мне уже самой начинает казаться, что я развела детсад на пустом месте.

– Ну, как ты уже поняла, я не совсем подруга Томаса, – начинаю я.

– Это все понятно, – кивает она. – Что у вас с ним произошло?

– Он сказал, что я тупая официантка, и что он не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о его связи со мной, – на одном дыхании произношу я, то, что вот уже минут двадцать без остановки эхом отдавалось в моей голове.

– Что?! – Алиса начинает кашлять, поперхнувшись своим эспрессо. – Так и сказал?!

– Ну, не совсем так, но я как бы не дура и основной смысл уловила, – я опрокидываю третью рюмку текилы. В горле приятно жжет, и огненная вода согревает мои внутренности. В голове немного тяжелеет. Хотя, чтобы мне напиться нужно около двадцати шотов.

– Что значит не совсем так? Скажи мне, что он точно сказал? – никак не угомонится итальянка. Да, по мне так она уж очень стала на нее похожа.

– «Братец, не рассказывай никому о Мэри. Она – не Зендая, а простая официантка, и я не хочу, чтобы кто-то о ней узнал. Особенно журналисты», – пытаясь вспомнить точную формулировку, произношу я. С каждым разом эта фраза звучала все менее катастрофично. Нет, нет, нет! Она катастрофична, и я не должна придумывать ему оправдания!

– Хм... – мычит Алиса.

– Вот тебе и «хм»! Ладно, не хочу я на эту тему больше. Мне просто необходимо было куда-то деться, чтобы он не увидел моей истерики. Мало того, что официантка, так еще и истеричка. Скажет еще «во что я ввязался! Притащил ненормальную на свою голову», – из меня так и сыпится чушь. Во мне говорила обида. Я знала, что Томас так бы никогда не сказал. «Конечно бы не сказал» – вторит мне мое внутреннее я. «Он бы просто купил тебе билеты на самолет и дело с концами».

– Я думаю вам стоит поговорить, – приходит к гениальному умозаключению Алиса. – Если ты правильно поняла его слова, то ваш разговор расставит все точки над i, и вы каждый спокойно пойдете своими дорогами. Если же нет, то ты просто перестанешь изводить себя на пустом месте, и вы все решите. В любом случае, сидеть тут и вливать в себя текилу – не самое разумное решение, – качает она головой.