Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, потом провёл руками по тёмным волосам, укладывая пряди вдоль висков и шеи. Он рефлекторно массировал свою загрубевшую левую руку и предплечье, рубцы - карта к месту, о котором он предпочёл бы забыть, ранние утренние боль и слабость - дорожные знаки, которые не позволили бы ему этого. Во рту как будто был 18-ый круг ада, и когда он наконец-то открыл глаза, он увидел полный стакан воды, стоящий на журнальном столике, и записку рядом с ним. Сначала он взял воду, пытаясь помнить о том, что не следует глотать очень быстро, а потом взял записку.

Надеюсь, твои внутренности не пытаются сегодня снова сбежать! Я оставила суп в холодильнике, на случай, если ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо для еды. Я буду примерно в обед, чтобы погулять с Гейл, как обычно.

Береги себя!

Э.

Так это не были галлюцинации или сон, он встретил Эмму Свон прошлой ночью. Киллиан был так измотан прошлым вечером, что, упав на диван после рвотного фестиваля, чувствовал себя каким-то далёким и даже слегка нереальным. Он помнил чувство благодарности в её помощи и удивление, что она не студентка колледжа, но на этом его воспоминания заканчивались… ну, не совсем. Они закончились его желанием смотреть в её зелёные глаза как можно дольше, но он быстро откинул эти мысли. Она выгуливала Гейл, чёрт побери. Если она не была студенткой, то Киллиан не мог понять, почему она решила выгуливать собак. Работа, вроде этой, которая плохо оплачивается, никак не может быть классной. Он думал, что запишет немного больше в чек, который он выписывает каждый месяц на покупку еды для Гейл. Конечно, кто-то, кто сделал так много для него, как она - так неожиданно - заслуживал большего.

Он взглянул на Гейл и легонько потёр её брюхо, заставляя хвост мягко стучать по его бедру. Киллиан улыбнулся своей девочке и прошептал:

— Ты могла бы мне по крайней мере сказать, что она красива, знаешь ли.

Гейл перевернулась на бок и наградила Киллиана косым взглядом, которой, как ему казалось, означал “Ты никогда не спрашивал, идиот”. Она свернулась пончиком, как любил называть это Киллиан, и вздохнула, снова проваливаясь в сон. Он бы хотел иметь подобный талант, потому что было ещё рано для бодрствования и прижаться к Гейл всегда звучало как лучший план. Но он уже встал, и, тошнит его или нет, ему сегодня нужно было идти на работу. Наконец-то тёплые деньки были в самом разгаре, и пристань была оживлённым местом, а должность начальника порта не позволяла в обычные рабочие часы слишком на долго отлучаться, несмотря на то, насколько лучшим днём был бы день, проведённый с Гейл на диване. Выходные уже не за горами, и у него тогда будет достаточно времени поболтаться с ней.

Наконец поднявшись, Киллиан пошёл к себе в комнату и схватил чистую одежду, затем перебрался в ванную, под горячий душ, который, как он надеялся, смоет остатки ошибок ужасного обеда, который включал в себя магазинные суши. Никогда больше не станет он есть суши в контейнерах, неважно, насколько будет голодный, или как сильно он будет спешить - с этого момента только в ресторане. Может, с милой блондиночкой, которая любит собак. “Полегче с этим, приятель, — предупредил он, — забегаешь вперёд паровоза, тебе не кажется?”. Тем не менее, её доброта тронула его. Уже давно никто не делал ему приятное и не помогал ему, потому что хотел этого, а не потому что хотел от него чего-то взамен.

Конечно, она, возможно, помогала ему только из-за Гейл. Вовсе не из-за него. Они не знали друг друга за пределами блокнота, с помощью которого они делились этими довольно глупыми сообщениями от лица собаки. Тем не менее, что-то в ней казалось… знакомым. Словно она подходила ему. Он больше не знал, как это можно объяснить, но это было и не важно. Он едва ли помнил их знакомство, как он может быть уверен в чувствах, которые остались после него? Последний раз, когда он чувствовал нечто подобное, это когда он выбрал Гейл из всего выводка. Она просто казалась той самой. Но Эмма была человеком, не собакой, идея, что она могла быть той самой для него была безумной.

Гейл ждала его за дверью ванной, виляя всем хвостом и громко рыча, напоминая Киллиану, что было время кормить её завтраком, как будто он когда-то забывал.

— Да, милая, знаю. Я всё ещё медленный. Простишь меня? — спросил он, наклоняясь и оставляя поцелуй на её холодном влажном носу, и почёсывая под подбородком.

Она облизала его, стукаясь о его нос, потом подтолкнула своей головой его руку, чтобы он мог снова погладить её.

— Ладно, Гейлен, моя королева, давай взглянем, что на завтрак, — сказал он, пока они шли по коридору на кухню, где Гейл уселась изыскано и тихо около своей миски.

— Это впечатляюще, малышка. Ты, должно быть, особенно голодна сегодня, - комментировал Киллиан, накладывая большой половник мяса в её миску с сухим кормом.

Гейл ответила ему лёгким вилянием хвоста и потёкшими из пасти слюнями. Киллиан усмехнулся и встал перед ней с миской в руке.

— Каждый раз одна и та же еда, дорогая, как ты можешь быть в таком волнении?

Пока Гейл радостно поглощала свой завтрак, Киллиан забросил хлеба в тостер. Он был уверен, это всё, что он мог съесть этим утром, не важно, как сильно его желудок урчал до этого. Когда он пошёл открывать холодильник, чтобы достать масло, Киллиан понял, что было время перевернуть страницу на календаре “Век Мореплавания”, висевшем на дверце его холодильника. Толстая красная обводка вокруг 20-го, без каких-либо указаний, что произходило в тот день. Но этого и не требовалось, потому что он знал. Неосознанно его правая рука потянулась к левому предплечью, проводя по шрамам, чуть нажимая, чтобы почувствовать каждый рубец и затяжку на коже. Он не мог забыть тот день, как бы он ни старался избегать мыслей о нём. Будто это было несколько недель назад. Он провёл последние несколько лет, занимая свои мысли, отвлекаясь от прошлого, погружаясь в работу, получая гражданство, а затем беря Гейл, но это… событие никогда не покидало его мысли. На самом деле. Он одновременно страшился и приветствовал его.

Настойчивое давление на его бедро вырвало его из менее-чем-приятных мыслей. Он взглянул вниз на Гейл, сидящую рядом с ним (практически на его ногах), упирающуюся своей головой в его ногу, когда она смотрела на него снизу вверх своими светло-карими глазами. Киллиан наклонился, потянул свою травмированную руку и и скользнул ею вдоль шелковистого меха ушей и шеи собаки, чтобы напомнить себе, что этой рукой можно чувстовать не только боль.

— Верно, милая. Готова выходить? У меня есть немного времени для маленькой крутышки. Что скажешь?