Но все пошло не так с самого начала. В его взгляде не было страха. Вообще не было. Наоборот, взгляд стал еще наглее, а презрение в глазах только возросло. Это животное даже похвасталось, что помочилось на пол перед нашим приходом. А потом… произошло невероятное. Как он смог завладеть алебардой одного из гвардейцев я так и не поняла. Он был невероятно быстр, даже в цепях. Я почувствовала холод отточенного лезвия около своей шеи. Я испытала страх. Я никогда не испытывала этого чувство до сего дня. Он мог в любой момент убить меня! И я поняла, что его не остановило бы даже то, что я потомок Великой Богини. Ему вообще было все равно кто я! Столько оскорблений и унижений, сколько я услышала сегодня от этого негодяя, я никогда не слышала в своей жизни. И я с ужасом поняла, что ни какая казнь не была бы равноценной платой ему за мои унижения. Мало того, он не причинил мне вреда, бросив алебарду гвардейцам. Он оскорблял всех, кто находился в каземате, смеялся над нами и самое главное надо мной! Я знаю, чего он добивался, что бы его убили там же. Но нет, ничтожество. Тебя никто не тронет. Ты сам сломаешься, пусть через год, через пять лет или десять. Но я дождусь этого обязательно. Ведь я так молода и у меня впереди еще долгая жизнь.

Лис

– Хоттабыч, стоишь внизу у подножья лестницы, не суетись и не отсвечивай.

Лязгнул засов, дверь открылась. Первым шел какой-то тюремщик с тесаком на поясе. Он понять ничего не успел.

– Долго шли, – рявкнул я и отправил тюремщика в полет, с трех метровой высоты к подножью лестницы. Вторым был уже знакомый палач со своими железками. Рванул его на себя и отправил вслед за тюремщиком. Третьим шел какой-то крендель в мантии с гусиным пером, чернильницей и толстым гроссбухом. Пробил ему двумя ударами грудь и живот, третьим – вколотил в череп нос. Крендель завалился назад в коридор. Четвертым оказался один из уже знакомых гвардейцев с алебардой. Этот начал действовать пока я пробивал писаря. Вот только алебарда ему помешала, как и завалившийся на него чиновник. Гвардейца успокоил тяжелым ботинком между ног и до кучи – в челюсть, но не сильно. Этот мне нужен был живым и относительно целым. Писаря сбросил вниз. Гвардейца затащил на лестницу. Прикрыл дверь.

Так, что имеем? Взял алебарду гвардейца, спустился вниз, в камеру. Тюремщик упал неудачно, свернул себе шею. Ну и пес с ним. Забрал у него тесак. Неплохой такой. Сантиметров тридцать лезвие, широкое. Не сталь конечно, но ухожен и наточен. Молодец, посмертно объявил ему благодарность. Палач был жив. Упал на тюремщика, плюс подкожный жир. Лежал, хватал ртом воздух. Я присел рядом с ним.

– Привет толстяк! Вижу живой? Думаю, что пришло время рассказать об испанском сапоге и показать на тебе его действие. Хочешь?

Палач отрицательно замотал головой. В его глазах был ужас.

– Не хочешь? Ладно. Сейчас ответишь на несколько вопросов, яволь?

Тот закивал.

– Далеко ли находится дворец?

– Зддд – десь, – трясясь, еле выговорил он.

– Поясни? И говори внятней, иначе мне придется тебя прирезать.

– Тюрьма находится в левом крыле дворца.

– Отлично! Где апартаменты Александры?

– В правом, но расположения я не знаю. Там ни разу не был. Нас туда не пускают.

– Рылом не вышел? – хохотнул я, – ладно, гвардеец знает?

– Да. Он из личной охраны Ее Высочества. Не убивай меня господин…

– О как, уже господин! А совсем недавно, хотел жечь меня и язык рвать?

– Я человек подневольный. Мне приказали и я выполняю.

– А ну да, понятно, служба? – палач закивал.

– Где сейчас принцесса?

– Я не знаю, наверное у себя. Она была очень расстроена.

– А чего так? Грубияна посадила на пожизненное, радоваться должна, стерва!

– То мне не ведомо, господин.

– Ладно, сиди тихо пару часов. Иначе, вернусь и отправишься в долину предков. Все понял? – палач энергично закивал, думал, у него голова оторвется.

– Господин, – заискивающе обратился ко мне толстяк, – сегодня днем ваше оружие убило верховного мага.

– Серьезно? Ха, я же не поставил его на предохранитель. Слишком быстро цыпа меня вырубила. А этот идиот, полез разбираться и нажал на спусковой крючок, заполучив в черепушку пулю. Так?

– То мне неведомо господин. Известно только, что у него ползатылка вырвало.

– А нечего трогать чужие вещи, тем более мое оружие. Ладно, где сейчас пистолет?

– Я слышал, что оно до сих пор в комнате верховного мага. К вашему оружию господин, бояться подходить.

– Отлично! Где каморка мага?

– В центральной части дворца. Но я там тоже не был ни разу.

– Вот за это тебе спасибо, толстый. Все теперь, отползи туда, где я сидел на цепи и что б ни звука оттуда.

Проверил писаря. Дохлый. Помер, скорее всего, еще там, на верху. Нос был вдавлен в череп. Глаза на выкате, того и гляди выскочат.

Гвардеец стал подавать признаки жизни. Похлопал его по щекам. Он открыл глаза, взгляд рассеянный, мутный.

– Служивый, ты давай приходи в себя, а то у меня времени в обрез.

Наконец его взгляд сфокусировался на мне.

– Ну что служивый, пришел в себя?

– Ты как?..

– Не важно. Важно другое. Где находятся апартаменты верховного мага?

– Не скажу. Ты же хочешь добраться до своего магического оружия?

– Конечно, особенно до магического. Знаешь, прям жить без него не могу. Итак, мне тебя сразу резать или ты все же подумаешь?

– Я тебе ничего не скажу, можешь меня резать.

– Герой значит? – он только презрительно улыбнулся.