В её губах и взорах нежный зов

Любви, во вздохах робкий шёпот слов.

Ласкал ей щёки, шею, веки твой

Безумный рот, отдав им огневой

Вкус губ её, где встречный дар готов.

Что больше? То лишь, без чего могла

Вся эта нежность обратиться в прах.

Горенье сердца милой. Резкий взмах

И ниспаденье тонкого крыла,

Когда душа взлетает, как стрела,

С другой душой теряясь в облаках.

Солио сглотнул:

Так свеж ручей, но ты милее втрое:

С твоих густых волос я снял покров,

И вижу робкий блеск лесных цветов,

Запутанных в их золотистом рое.

На грани года, в чуждом ей настрое,

Колеблется Весна: на тихий зов

Не тянется терновник из снегов,

Беседки полнит веянье сырое.

Что в сердце снег хранить мы перестанем.

И целый час Любовь клянётся нам,

Как поцелуй, по векам и губам,

Весна проходит лёгким трепетаньем,

Закрой глаза, ты слышишь, здесь и там

Но солнце будит луг в апреле раннем.

Солио немного помолчал и продолжил:

Пульс утренней зари с неспешной сменой

Созвучий; день, свернувшийся цветком;

Май, нежно ожививший всё кругом;

Июнь, прославлен песней вдохновенной;

Счастливый миг в ладони у вселенной -

Кто помнил их в том вихре огневом,

Когда она, с блистающим лицом,

По комнате прошла обыкновенной?

Живой покров любви скрывал едва ли

Её шаги – так лилия цветёт

И проплывает лебедь-галиот.

Отрада тем, кто всё грустней вздыхали,

Расставшись с ней, и океан печали

Тому, кто лишь слова о ней прочтёт.1

Слушая Солио, я успокаивалась. Он на самом деле самый лучший поэт. Его стихи как глоток родниковой воды.

– Спасибо Солио. Я восхищена. Вы мой друг, как никто лучше понимаете нас женщин.

Я протянула ему свой платок с моими инициалами. Приклонив колено, Солио с благоговением взял мой подарок, прижал его к губам.

– Я вижу, Вы чем-то опечалены моя госпожа? – спросил юноша, прижимая мой платок к груди.

– Ничего Солио. Тебе не нужно это знать. Благодарю тебя, а сейчас иди. Я позову тебя позже.

Изящно поклонившись, Солио, пятясь, покинул мои покои.

– О, Великая богиня, как прекрасно, принцесса Александра. Я слушала многие его стихи, но эти самые лучшие.

– Алисия, стихи на самом деле хорошие. Мне даже стало как то лучше. Но до конца я еще не успокоилась.

– Извините принцесса Александра, но, наверное, не стоило ходить туда, в королевскую тюрьму. Я до сих пор в ужасе! Он ведь мог Вас убить!

– Мог. Я знаю, даже вполне мог убить. Но не стал этого делать. Почему?

– Испугался, наверное?

– Нет. Я видела его глаза. Там не было страха. Ни страха, ни сожаления. Непомерная наглость и презрение были, но они всего лишь ширма Алисия. Там глубже было что-то другое, от чего у меня холодная дрожь. Как будто я заглянула в другой мир, мир пахнущий сталью, кровью и гарью пожарищ.