— Да никакого. Дай пройти.

Она попыталась обогнуть Лену, коснулась своим плечом её наплечной сумки. Лена зачем-то выставила вперед руку, словно защищаясь, и толкнула Сашу в грудь. Та не удержалась на ногах, оступилась и кубарем покатилась вниз по лестнице. Мусорный пакет треснул, осыпав Сашу обертками как конфетти. Она взвыла — копчик прожгло огнем, пульсировал содранный локоть. По колену сквозь колготы расплывалось кровавое пятно. А лодыжка онемела. Она закусила губу. Как же больно!

— Кажется, кто-то не поедет на региональные, — гаденько хихикнула Лена и, перепрыгнув через баюкающую лодыжку Сашу, понеслась прочь.

Саша с трудом встала, прихрамывая на левую ногу. Ненависть окутала её туманной шалью, заполнила едким дымом каждую клеточку тела.

Это уже не соперничество и не детская вражда. Война.

9.

Всё, хватит придумывать нелепые отмазки! Никита пригласит Сашу на свидание! Сегодня же! Ну, как на свидание — родители Серого умотали на юг, и в честь этого события тот устраивал в субботу вечеринку на квартире. Никита собирался дождаться Сашу после тренировки и предложить как бы невзначай: «А пойдем со мной?»

Она, разумеется, удивится, да и особого оправдания своему порыву Никита не придумал, но действовать-то надо. Нельзя вечно пялиться издалека как какой-то влюбленный извращенец. Если Гоге с Серым можно мутить с девчонками, чем он хуже? Саша стройная, аккуратная, глазастая. И волосы у нее до талии, только она их постоянно прячет в уродливый пучок.

Назад пути нет!

Он полчаса караулил её у школьных ворот. Гимнастки давно разбежались кто куда, а она всё не выходила. Никита замерзал. Осень выдалась ветреная, брызги не то дождя, не то снега летели в лицо. Он побродил туда-сюда, взад-вперед, попинал решетку, расшатал калитку. Придется отлавливать Сашу внутри, иначе он окочурится от холода, и ей достанется только хладный труп.

— Куда? — гаркнула вахтерша, стоило Никите переступить порог школы. — Закрыто.

— Я забыл свою шапку, пожалуйста, пустите, иначе отец меня прибьет, — выпалил на одном дыхании, а затем мило улыбнулся.

Мама говорила, что у Никиты отменно получалась эта улыбка: чуть смущенная, с ямочками на щеках. Не мальчик, а белокурый ангелок, умилялась мама.

Вахтерша махнула рукой.

От гардеробов он, как секретный агент, на носочках перебежал к коридору первого этажа. До поворота к лестницам оставалось несколько шагов, когда в узенький коридор прям-таки вылетела Лена.

— Ой, — заалела она. — Приветик. А ты кого ждешь?

«Уж не тебя», — подумал Никита. Лена не вызывала в нем никаких чувств, кроме неприязни. Идеально накрашенная, но несимпатичная девица: глазенки рыбьи, белесые волосенки зализаны, губки надуты в вечном недовольстве. Она подмазывалась к тренеру, к судьям, флиртовала как с Никитой, так и с другими мальчишками. То ли дело Саша; всего добилась сама, тренировалась, не жалея себя, и никогда, ни при каких условиях, не позволяла себе строить глазки всем подряд.

— Не важно.

С лестницы донесся жалобный стон, переходящий во всхлип. И подозрительное шуршание. Никита нахмурился, прислушиваясь к непонятным звукам.

— А, это Савельева с лестницы скатилась, — хмыкнула Лена, заметив его недоумение.

Никита в два шага пересек коридор. Саша выглядела несчастной: колготки продраны, волосы встрепаны. С глаз скатывались злые слезы. Она, прыгая на одной ноге, подбирала фантики от конфет, разбросанные по ступеням и полу.

Нет, она упала неспроста! Внезапная догадка пронзила Никиту, и глаза застлала кровавая пелена. Он вернулся к переступающей с ноги на ногу Лене — его, что ли, ждала? — и схватил девицу за воротник.

— Ну-ка пошла за мной.

Лена взвизгнула как настоящая свинья, только худая и белобрысая, и потащилась следом. Саша начала пятиться, когда увидела их вдвоем. Скулы обострились, тоненькие пальчики сжались в кулак.

— Саш, расскажи-ка мне, — учительским тоном завел Никита, — она тебя толкнула?

— Нет.

Ни секунды на раздумье. Ответ острый как бритва, а во взгляде — пепел. Согнутая Лена брыкалась, пыталась скинуть его руку, но Никита держал крепко.

— Отвали, кретин, — выла она.

— Черта с два. Извиняйся.

— Да не трогала я эту убогую.

— Она меня не трогала, — подтвердила Саша и сделала ещё шажок назад, подворачивая левую ногу.

— Ты сама грохнулась?

— Да.

— Герасимов, тебе кранты!

Никита с брезгливостью выпустил Лену из захвата. Та встряхнулась, поправила воротник и вновь стала прежней надменный гадиной.

— Ты поплатишься. Я дружу со старшеклассниками.

— Дура, я тоже старшеклассник, — фыркнул он и помахал ручкой на прощание.